В этот раз доктор непринужденно разговаривал с Робертом, пока осматривал его. Он потрогал его лицо, руки и ноги, заглянул в рот и глаза, а затем стал над ним с закрытыми глазами, покусывая золотой набалдашник трости, как будто в ожидании вдохновения. Потом он открыл глаза и улыбнулся Роберту, пожелав хорошо провести день. Выйдя из спальни, он переговорил с Элеонорой, Ани и Джо, чтобы немного приободрить их.
— Небольшая лихорадка, госпожа, — произнес он мягко и нежно, словно хотел интонацией голоса лишить слова их истинного устрашающего значения. — На этой стадии я затрудняюсь сказать, какого рода его лихорадка. Возможно, это болотная лихорадка… Он был в последнее время возле болотистых мест?
Элеонора с сомнением покачала головой:
— Нет, не думаю. Если, конечно, не считать наших вечерних прогулок вдоль реки. Там сыро, но болотистыми эти места не назовешь.
— Не думаю, чтобы это могло быть причиной, — сказал доктор. — В любом случае точнее мы сможем сказать не раньше чем через день или два. Болезнь может пройти очень быстро. Пока держите окна плотно закрытыми и поддерживайте тепло в комнате днем и ночью. Продолжайте давать ему те же травяные настои, которые вы заваривали, — они очень уместны в нашем случае, но я бы еще рекомендовал добавить ромашку и фенхель. Я пришлю вам своего личного аптекаря, он привезет вам лекарство, специально изготовленное по моему рецепту, и отвар черной белены, который поможет ему уснуть. Завтра я приеду к вам снова, госпожа. Да хранит вас Бог.
— Вас тоже, господин Блекенбери, — откликнулась Элеонора. — Джо, когда ты проводишь доктора, помоги мне с лекарственными травами в нашем саду. Ани, тебе придется позаботиться об очаге. Скажи Жаку, чтобы он снова сварил напиток. Я должна пойти и предупредить мистера Дженни, чтобы сюда не впускали детей.
— Да, госпожа. Простите, госпожа, но не лучше ли вам отдохнуть. В вашем положении… — Робкая мольба Ани едва ли была услышана, и уж точно не принята во внимание.
Элеонора не могла выносить бездействия, когда ситуация требовала решительных мер.
На второй день температура у Роберта поднялась еще выше, и он уже даже не заикался о том, чтобы встать и приниматься за дела. Доктор навестил их снова, поставил больному пиявок, сказав, что кровопускание ослабит жар. Роберту мгновенно стало легче, но лишь на очень короткое время. Всю ночь он метался и был неспокоен. Элеонора спала рядом с его кроватью, чтобы ему было свободнее. Кроме того, она не хотела, чтобы случайно причинил вред ребенку, которого она вынашивала.
На третий день Роберту стало еще хуже, он метался в жару, иногда впадал в забытье. Его то знобило, то бросало в пот. Он лежал, уставившись на полог кровати невидящим взглядом, и то стонал, то что-то тихо бормотал. Приходя в себя, он наблюдал за Элеонорой, старался улыбаться ей. Роберт не в силах был говорить, но если Элеонора по какой-то причине покидала комнату, слезы сами собой начинали литься из его глаз.
Доктор Блекенбери уже не улыбался, когда разговаривал с Элеонорой. Выражение его лица было добрым, но печальным.
— У нас один из двух случаев, госпожа, — объяснял он ей. Если у нас болотная лихорадка, то мы можем надеяться на счастливый исход, как только спадет жар. Но если это тиф, то случай гораздо более серьезный. Могут появиться осложнения, внутренние осложнения. Вот так.
— Как же мы точно узнаем, что у него за болезнь? — спросила Элеонора.
В горле у нее пересохло. Она со страхом ждала ответа доктора.
— Если это тиф, то у него появится сыпь, красные пятнышки на груди и животе, — ровным голосом произнес доктор.
— Но пока нет никаких пятен, — тут же с надеждой отозвалась Элеонора.
— Они не всегда появляются сразу. Мы должны ждать и верить.
— Нельзя ли что-нибудь сделать? Никакого известного вам рецепта? — с мольбой взглянула на доктора Элеонора.
— Ну, — протянул он с сомнением в голосе.
— Что угодно, — быстро вставила Элеонора. — Вам известно, что мы богаты. Если это можно получить за золото, мы это сделаем.
— Мадам, есть такое лекарство, которое получают из коры определенных деревьев. Считается, что оно обладает уникальными свойствами.