— Может, это и есть решение всех проблем? — сказал Томас.
Элеонора покачала головой.
— Я все еще намерена выдать ее замуж. Ей двадцать два, но с хорошим приданым, которое мы за ней даем, возраст не помеха замужеству. Ее брак может быть очень выгодным для нашего нового дела торговли тканями. Я хочу найти богатого текстильщика, можно вдовца без детей. Дарить ее церкви мне не хотелось бы.
— Матушка, да вы просто интриганка, да еще и язычница, — пошутил Томас.
Элеонора рассмеялась:
— Кроме того, она не будет счастлива в монастыре. Ее любимыми занятиями остаются охота и скачки. Как она будет себя чувствовать запертой в монастыре? Вот это будет жестоко. Не годится такой план, нет.
— А вы действительно переживаете о ней, — отметил Томас.
Элеонора выглядела более чем удивленной.
— Ну конечно. Неужели ты хоть на минуту поверил в ее россказни о том, что я убила ее жениха? Постыдись, Томас. От тебя я этого не ожидала. Конечно, я хочу видеть ее счастливой, если это возможно, если это не идет вразрез с ее обязательствами по отношению к семье.
Томас понимающе кивнул.
— Если уж мы заговорили об обязательствах… — начал он.
— Какие новости? — быстро спросила Элеонора. — Ты всегда находился ближе к месту событий, чем я.
Томас был таким же ярым приверженцем Йорков, как и сама Элеонора. Неудивительно, ведь с самого юного возраста он был любимцем матери и рос под сильным ее влиянием.
— Там неспокойно, весьма неспокойно. Вы же знаете, что лорд Ричард перевез свою семью в Ладлоу. Два его старших сына уже наверняка там.
— Я слышала, что он покинул Фазерингей, но ничего более. Что же происходит?
— Королева собирает армию, и на этот раз она твердо намерена покончить с ним. Не полагаясь на прочность системы своего родового поместья, герцог переехал в Ладлоу, где будет чувствовать себя более защищенным. Я узнал, что армия королевы собирается в Ковентри. Так что для меня не будет неожиданностью, если со дня на день наши силы начнут формироваться вокруг Ладлоу.
Элеонора поднялась.
— Неужели время наступило? Неужели войне суждено начаться? — взволнованно сказала она.
— Похоже, что так.
— Тогда я должна выслать людей! Я обещала ему. Он сказал, что даст мне знать, но я боюсь опоздать.
— Успокойтесь, матушка. Ведь это только начало. Он даст вам знать, если обещал. Не стоит беспокоиться.
— Все равно, мне необходимо все проверить. Так много надо приготовить — одежду, оружие, еду. Мы должны быть готовы выехать сразу же по сигналу.
— Мы? — рассмеялся Томас, не в силах сдержаться, несмотря на серьезность момента. — Матушка, я могу подумать, что вы сами готовы взяться за оружие и выступить в поход!
— Если бы я не имела несчастья родиться женщиной, то уже была бы там с мечом в руках, — сурово произнесла Элеонора.
— Благодарение Богу, что вы женщина, — сказал Томас. — Матушка, вам придется остаться здесь в качестве нашего доверенного лица. Когда наступит час выступления, пойду я!
Элеонора пристально посмотрела на него, а потом обняла своего сына, вкладывая в этот жест всю силу своей любви.
— Сын, которым можно гордиться! — воскликнула она. Затем выпрямилась, и через мгновение все сантименты уже были позади — она вновь думала о делах. — Давай-ка спланируем все, что нам предстоит сделать.
Они получили сигнал в августе. Известие привез всадник, который сообщил им и о том, что герцог Солсбери уже отправился в поход, поддерживаемый большой группой сторонников Йорков. Он даже столкнулся с армией королевы, и это дорого обошлось последней. Уорвик, сын Солсбери, находился теперь на пути из Кале и вел с собой гарнизон. Герцог Йорк прислал Элеоноре короткую записку с просьбой «выслать как можно больше людей».
— Мы ждали таких вестей, поэтому будем готовы уже утром, сообщила Элеонора курьеру. — Вы останетесь у нас, чтобы передохнуть?
— Благодарю вас, мадам. Я поеду утром с вашими людьми и укажу им путь, — ответил курьер, обрадованный тем, что ему не придется выполнять свою миссию в одиночку, потому что Англия была охвачена беспорядками.
В тот вечер семья собралась в рабочей комнате Элеоноры, чтобы провести вместе время накануне разлуки. Элеоноре открылось много нового: во-первых, к ней подошел Гарри, который делил теперь время между Морланд-Плэйсом и поместьем Шоу, поочередно управляя тем и другим. Гарри поговорил с Томасом, который всегда был его кумиром, и тут же загорелся идеей отправиться в Ладлоу.