Напротив, казалось, ей нравится, что он остался, и она продолжала хлопотать вокруг него, то принеся ему тарелочку с крохотными, горьковатыми на вкус крекерами, то предложив ему чашку с орехами личжи, которые сама, сидя у него в ногах, очищала для него.
— Знаешь, ты ведь избалуешь меня, — сказал он.
В глазах Элис появилась смешинка.
— Многие мужчины говорить Элис женщины чужестранцев не ухаживать за ними.
— Действительно, не ухаживают.
— Здесь не так, — сказала она, но некоторые мысли оставила при себе. С тех пор как она привела его к себе, почти все время они провели в постели, и она намеревалась снова продолжить это занятие. Большинство ее клиентов были такими скучными, что ей приходилось притворяться страстной, а в этом искусстве она преуспела. Но этот мужчина был совсем другим. В самый первый раз он возбудил ее и доставил удовлетворение, а этого никогда еще не случалось в ее жизни проститутки. А потом она еще больше изумилась, когда он вновь два раза удовлетворил ее.
Возможно, причина была в том, что он был настоящий джентльмен. Другие ее клиенты, в большинстве своем грубые, всегда старались удовлетворить только себя. Но «Чаррз», как она называла его — ей никак не давалась буква «л» в его имени, — был мягким и чутким, стремясь доставить ей такое же удовольствие, какое она доставляла ему. Он был столь хорош, что даже не верилось.
Он также был очень проницателен.
— Это ведь не твой дом, — сказал он.
— Почему так думать? — потребовала она, проверяя его.
— Это очевидно. Комната намеренно обставлена так, чтобы иностранец чувствовал себя как дома.
Девушка гортанно рассмеялась, слегка раскрыв пухлые губы.
— Это есть так. Элис жить с дедушкой и бабушкой в Кантоне. Зарабатывать сильно много денег семье.
Ему захотелось побольше узнать о ней.
— Где твои родители?
— Мама умереть очень давно. Никогда не знать отец, — добавила она, пожав плечами.
— Твой отец был белым, — быстро проговорил Чарльз.
Элис забеспокоилась. Она никогда и ни с кем не говорила об отце, и очень мало кто, помимо ее семьи, знал о том, что она евразийка, главным образом потому, что она тщательно подчеркивала именно восточные черты своего лица, обильно используя косметику.
— Откуда ты знать? — спросила она резко.
— Да просто посмотрел на тебя, и все. — Он положил руку на ее плечо. — Уверяю тебя, я совершенно не хотел тебя обидеть. Тебе сейчас уже должно быть понятно, что ты мне нравишься сама по себе.
Элис, подняв голову, пристально посмотрела на него, увидела, что он говорит искренно, и накрыла его руку своей рукой. Она не могла припомнить случая, когда иноземный клиент говорил бы с ней извиняющимся тоном.
— Отец был моряком из чужой страны, — сказала она. — Никогда не видеть, никогда не знать.
— Мне жаль. И его, и тебя.
Она пришла в замешательство — столь неожиданным был его ответ.
— А Элис рада, — сказала она.
— Не могу тебя винить. Пожалуй, я бы испытывал те же чувства, что и ты. — Чарльз взял свои часы со стола и взглянул на них. — Я отнимаю у тебя весь день. Я должен уйти.
— Чаррз не уходить, — сказала Элис, и ее опытная рука медленно поползла вверх по его бедру.
— Ты убедила меня, я остаюсь, — сказал он. — Но потом нам нужно будет пойти на мой корабль, где я храню деньги. Я должен буду заплатить тебе еще.
— Чаррз уже платить очень много, — мягко сказала она. — Больше не платить.
Чарльз никогда еще не встречал кого-либо в ее положении, кто отказался бы от дополнительной платы.
— Очень хорошо, но только при условии, что ты позволишь мне потом угостить тебя обедом. В Вампу наверняка есть приличная таверна или другое место, где можно пообедать.
У Элис округлились глаза.
— Ты захотеть брать шлюху на твой корабль, а потом в хорошую таверну? — спросила она, а в голосе ее звучало удивление.
Чарльз схватил ее за плечи.
— Послушай, — сказал он. — Я не знаю, кем ты меня считаешь, но если мне не стыдно спать с тобой, то вряд ли мне будет стыдно появиться с тобой на публике!