— Ты хочешь избавиться от ребенка? — ужаснулась Руфь.
— А что мне еще остается? — Луиза вспомнила о чае и, пытаясь взять себя в руки, стала пить его мелкими глотками.
— Я слышала о некоторых средствах, как и ты, но тоже в них не верю. Луиза, вспомни, ведь твой отец врач. Он страшно расстроится, если ты причинишь непоправимый вред своему здоровью.
— В нынешней ситуации, — сказала Луиза, засмеявшись как-то беспомощно, — вряд ли он слишком обрадуется.
— Наверно, нет. — Руфь помолчала. — Но ты должна считаться с реальностью. Джонатан сейчас почти на другом конце света, и с каждым днем он все дальше и дальше от тебя.
— Наверно, мне придется где-то укрыться и родить ребенка. Конечно, слухи непременно пойдут и я буду опозорена на всю жизнь. — Она тихо заплакала. — И самое худшее из всего этого то, что наши отношения и не стоили такого результата.
Руфь была настолько смущена, что не нашлась что ответить.
— Я понимаю, что я должна сказать маме и папе, но я страшусь этого, — сказала Луиза.
— Но они же любят тебя и ведь не убьют за это. Они непременно поддержат тебя, и я уверена, что ты это знаешь. И даже могут придумать, как избежать скандала.
Луиза покачала головой:
— Не могу представить как.
— Господин Рейкхелл очень умен.
Луиза Грейвс стала белее полотна:
— Господи, ты что, предлагаешь сказать и ему?
— Я просто не представляю, как этого можно избежать, так же как ты не можешь не сказать своим родителям. Здесь должны решать твои родители. Я лишь говорю, что тебе не следует тянуть. Чем больше ты будешь ждать, тем больше осложнишь дело.
— О, я знаю. Все это так ужасно, что я не знаю, кого из нас двоих ненавижу больше — себя или Джонатана.
Руфь удивленно посмотрела на нее:
— Луиза, сейчас у тебя не должно быть ненависти. Ты и Джонатан уступили естественному порыву, и я думаю, тебе нечего стыдиться. Твоя семья вполне в силах помочь тебе, как и его семья. Это еще не конец света.
Тусклые глаза и вялое выражение лица Луизы говорили об обратном. Тем не менее разговор с подругой придал ей смелости, и вернувшись домой, она заставила себя пойти к матери, которая составляла в этот момент меню на неделю для повара.
Потрясенная Наоми Грейвс молча выслушала сбивчивые слова дочери. Затем, подавляя истерику, подкатывающую к горлу, Наоми поспешила в кабинет мужа в дальнем конце дома.
Доктор Грейвс только что принял своего последнего в этот день пациента и делал записи за письменным столом, когда вошла его жена. Он оцепенел, слушая ее, а затем тихо сказал:
— Пришли ко мне Луизу сейчас же, будь добра.
Луиза пришла к нему с опаской, но он, как щитом, прикрылся своей профессией и, пока быстро осматривал ее, вел себя с ней сдержанно, почти отстраненно, как подобает врачу.
Луиза ждала, когда разразится буря.
Однако ее не последовало.
— Советую тебе пойти в свою комнату и отдохнуть, — сказал доктор Грейвс спокойно. — Твоя мать пришлет тебе поднос с едой.
— Папа, я так раскаиваюсь, — ее голос задрожал.
— Не будем тратить время на раскаяния. Или сегодня вечером, или завтра утром мы обсудим практическую сторону дела. Сейчас мне необходимо немного времени, чтобы привести мысли в порядок.
Хотя Луиза и была сильно огорчена, ей вдруг подумалось, что она далеко не первая из пациентов ее отца, попавшая в такую беду. Папа несомненно найдет способ помочь ей. Охватившее ее ранее чувство страха несколько ослабло.
Держа в руке медицинский саквояж, Мартин Грейвс сразу прошел к жене.
— Распорядись, чтобы Луизе принесли поднос с легким ужином, — сказал он, доставая из саквояжа два бумажных пакетика. — Размешай один порошок в стакане воды и дай ей, а другой прими сама. Это успокоит нервы и поможет уснуть.
— Сон не решит этой ужасной проблемы, Мартин.
— К тому времени, как ты проснешься, я, надеюсь, буду лучше представлять, что необходимо предпринять. — Он похлопал ее по плечу и вышел из дома, задержавшись лишь на секунду в прихожей, чтобы надеть бобровую шапку и короткое пальто. Затем он пересек Пикоут-авеню и постучал в дверь соседа.
Джеримайя Рейкхелл как раз только что вернулся домой после работы. Лишь взглянув на лицо старого друга, он тут же провел его в кабинет, все стены которого были заняты полками с книгами, и только там он спросил:
— Что случилось, Мартин?
— При других обстоятельствах мы бы сегодня с тобой ликовали, — ответил доктор Грейвс. — Луиза носит ребенка Джонатана.