Ему было достаточно уже и того, что девушка довольно улыбалась, когда клипер шел по ветру или менял курс, что она радостно хлопала в ладоши, когда сильный ветер подгонял корабль, скользящий по чистым зелено-голубым водам со скоростью, превышающей любую, которую когда-либо человеку приходилось наблюдать на море.
Чжао, очевидно, провел беседу с дочерью о ее зарождающемся чувстве к молодому американцу, потому что она была так же застенчива, как и Джонатан. За столом в присутствии других она редко обращалась к нему и смотрела в его сторону, лишь когда думала, что за ней никто не наблюдает.
Джонатан был счастлив этими немногими моментами. Все оставшиеся годы жизни он будет вспоминать, как она выглядела, стоя на палубе: ветер развевал ее длинные волосы и туго натягивал шелк платья на ее бесподобной фигуре. Он вновь и вновь думал, что Лайцзе-лу теперь всегда будет незримо присутствовать на борту «Летучего дракона».
Она уходила лишь тогда, когда Джонатан, освободившись от вахты, практиковался с кинжалами на корме. Сара, явно одобрявшая его занятия, иногда приходила посмотреть на него, как и Сун Чжао. Но Лайцзе-лу, ненавидевшая насилие, предпочитала проводить этот час за чтением в каюте.
Для Джонатана путешествие, продолжавшееся всего несколько дней, показалось слишком коротким. Радовало лишь то, что клипер достиг цели за незначительную долю того времени, которое потребовалось бы джонке на этот же путь.
Клипер вошел в широкое устье реки Менам-Чао-Прая, затем двадцать пять миль шел в напряженном речном потоке. Там, на восточном берегу, лежала густонаселенная метрополия, которая вместе с окрестностями была известна как Бангкок.
Три другие крупные реки и множество мелких потоков встречались здесь и образовывали единственные улицы города помимо тех дорог, что были в районе, известном как королевский доминион, где находился обширный дворец короля Рамы III. Даже Джонатан, Чарльз и Гримшоу, побывавшие в Венеции, никогда не видели ничего подобного Бангкоку.
По обе стороны каждого водного пути стояли дома на сваях, и повсюду, где место было чуть-чуть повыше, поднимался буддистский храм. Бесчисленные лодки привозили продукцию сельских районов в город, а многие и многие тысячи жителей Бангкока были «лодочными людьми». Они рождались, жили и умирали на тесных сампанах. Различные конторы и всевозможные магазины располагались на деревянных настилах, как и публичные дома, а также больницы и школы.
Чиновники в свободных рубашках и мешковатых штанах из материала наподобие марли поднялись на борт «Летучего дракона», и Сун Чжао взял на себя выполнение всех формальностей. К удивлению Джонатана, чиновники говорили на мандаринском наречии, и он узнал, что примерно половина населения города была китайского происхождения. Клиперу разрешили бросить якорь, и Чжао сошел вместе с чиновниками в лодку, в которой было десять низкорослых гребцов в форме сиамских матросов.
Никому из белых, включая Сару, нельзя было сходить на берег, а Лайцзе-лу просто не хотела никуда идти одна. Все на борту изнывали от тропической жары, и неудобства жизни в Бангкоке проявились очень скоро. Вокруг клипера сгрудились лодки торговцев, предлагая прибывшим еду, мебель, одежду, дешевые безделушки, свежую рыбу и девушек. Зловоние канала, в котором плавали мусор и отбросы, было просто невыносимо.
Появляясь на палубе, Лайцзе-лу и Сара каждый раз прижимали к носу надушенные платки. Жуткие запахи немедленно прогоняли их с палубы, но стояла такая жара, что они были вынуждены снова покидать каюту.
Джонатан отказался покупать какие-либо продукты и не хотел покупать и бочонки с якобы свежей питьевой водой, решив, что лучше подождать, пока вернется Сун Чжао и посоветует, как поступить. Это ожидание затянулось на тридцать шесть часов, и к тому времени, когда торговца доставили на лодке к клиперу, многие были раздражены.
Однако сам Сун пребывал в отличном расположении духа. Он продал партию шелка за исключительно хорошую цену и договорился о покупке партии сиамского риса, зерно которого было продолговатым и пользовалось огромным спросом в Гуандуне. И что еще важнее, он вел переговоры с министрами сиамского правительства и тем же вечером должен был предстать перед королем Рамой III, чтобы заключить долгосрочное соглашение о торговле. Его дочь тоже была приглашена, и было дано разрешение Саре и владельцу и капитану «Летучего дракона» сопровождать их.