Огонь на камбузе залили из предосторожности, так что команде пришлось обходиться холодной пищей. Корпус «Летучего дракона» был очень прочным, и тем не менее вода все же просочилась в нескольких местах, что было естественно в данных условиях. Ремонт пришлось отложить до окончания шторма.
Когда эпицентр тайфуна был непосредственно над кораблем, дождь и ветер несколько утихли, показалось солнце. Моряки давно назвали это явление «ложным чудом».
Джонатан и Чарльз поднялись на короткое время на палубу и, не обращая внимания на жуткую картину на берегу, внимательно осмотрели внешнюю часть корабля. Пока клипер был цел.
Джонатан воспользовался этой передышкой. Верхние паруса пока еще были целы, но он приказал их снять, чтобы их не сорвало ветром, когда шторм вновь усилится. Матросы, поднявшиеся на реи, работали споро, часто оглядываясь на поразительно голубое небо.
Плотник вновь пошел звонить в колокол — он повторял эту процедуру на протяжении всего шторма.
Капитан и первый помощник с облегчением убедились, что якоря держали корабль.
Они вновь спустились вниз, когда небо снова потемнело и вернулся тайфун. Уровень воды в лагуне поднимался, но корпус был крепок; канаты были на месте, не давая ветру выбросить корабль на берег, и у Джонатана были все основания надеяться, что «Летучий дракон» не превратится в щепки.
— Пока все в порядке, — сказал он.
Чарльз кивнул.
— Я думаю, мы перенесли бы этот шторм и в море, — сказал он. — Но здесь гораздо безопаснее и более удобно, хотя я несколько иначе представляю себе комфорт.
Наконец шторм кончился, ветер стих, тропическое солнце вновь появилось на безоблачном небе. Повсюду были видны последствия тайфуна: в воде плавали ветки, упавшие деревья частично лежали в воде, а частично — на суше. Сила шторма была так велика, что американцы были потрясены, увидев, что ураганный ветер с корнем вырвал несколько деревьев-великанов.
«Летучий дракон» практически не пострадал, хотя его палуба была усыпана ветками и листьями. Мусор был убран, проведен необходимый ремонт, якоря подняты и поставлены паруса. Вновь на нос встал матрос для промера глубины, и наконец клипер вышел в открытое море.
Только тогда вся команда почувствовала облегчение.
«Летучий дракон», проходя мимо стоявшего на якоре флагмана королевского военно-морского флота, отсалютовал ему своим кормовым вымпелом, но ответного приветствия не последовало, что было очень необычно.
Эдмунд, поднаторевший в маневрировании в дельте реки Жемчужной, увидел, что на берегу происходит что-то необычное, и позвал Гримшоу:
— Мое почтение капитану Рейкхеллу. Попроси его немедленно прийти сюда.
Спустя несколько минут Джонатан торопливо поднялся на палубу.
— Посмотри вон туда, — сказал Эдмунд.
Большая толпа собралась в той части пирса, где должен был пришвартоваться клипер. Любое скопление народа в данном случае было странным, но еще более необычным было присутствие здесь же более сотни китайских солдат. Некоторые из них были вооружены древними мушкетами, другие держали в руках длинные обоюдоострые пики.
Перед солдатами стояли несколько китайских таможенников, а рядом с ними — Ло Фан при полном параде. Его желто-пурпурный пояс указывал на то, что он находится при исполнении официальных обязанностей представителя императорского наместника.
Сун Чжао тоже был здесь, причем он впервые лично встречал клипер из рейса. Рядом с ним стоял Кай. У Джонатана промелькнула мысль, что они выглядели обеспокоенными.
Чуть в стороне, у кормы другого корабля, стояли Оуэн Брюс, несколько управляющих британских факторий и хозяин датского склада. Было ясно, что они стараются держаться подальше от солдат.
Эдмунд плавно подвел «Летучий дракон» к стоянке, и когда концы были брошены на берег и закреплены, солдаты двинулись вперед, перекрыв выход с корабля.
Сун Чжао немедленно поднялся на борт в сопровождении Ло Фана и двух старших таможенных офицеров. Торговец сдержанно поклонился, обменялся с Джонатаном, встретившим его у трапа, рукопожатием, как принято на Западе, и затем заговорил на кантонском диалекте, поскольку его сопровождали китайцы.
— Ты обвиняешься, — сказал он, — в попытке провезти опиум в Вампу.
Джонатан опешил, но поскольку обвинение было столь абсурдно, он не мог не рассмеяться.
— Кто бы ни выдвинул такое обвинение, он ошибается, — твердо сказал он. — Ведь мое отношение к торговле опиумом хорошо известно. — Он перевел сказанное стоявшим рядом Чарльзу и Эдмунду, и они тоже пришли в недоумение.