— Предоставь все это мне, — сказал Чарльз и подробно рассказал ему о своей работе в качестве капитана, о каждом рейсе клипера и о том, насколько велики доходы.
— Ты не терял времени, — сказал Джонатан.
Молодой англичанин внимательно рассматривал нефритовый медальон, видневшийся в открытом вороте рубашки своего кузена.
— Ты тоже.
Джонатан дотронулся кончиками пальцев до нефритового Древа Жизни.
— Я женюсь на Лайцзе-лу, когда вернусь в Кантон. Сун Чжао дал свое согласие.
— Она прелестная девушка и поразительно умна. Прими мои поздравления.
— Благодарю.
Чарльз секунду колебался.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ты напрашиваешься на неприятности.
— Мы преодолеем их, — твердо сказал Джонатан.
— А вдруг, когда ты вернешься в Новую Англию, Луиза Грейвс откажется порвать вашу помолвку?
— Это невозможно, — уверенно заявил Джонатан. — Луиза совершенно не любит меня, как и я ее.
Чарльз был далеко не так уверен в том, что исход будет столь ясным. Его кузен был наивным в отношениях с женщинами и не понимал, что Луиза вполне могла заупрямиться, если не окажется другого претендента на ее руку.
Сун Чжао пригласил молодого англичанина остаться на обед, и Чарльз еще больше забеспокоился. Он почувствовал перемену в отношениях между Джонатаном и Лайцзе-лу. Они не только были явно влюблены, но он был уверен, что они в еще более близких отношениях. Он восхищался смелостью Джонатана, но в то же время не мог не думать о том, что в Новой Англии его могут ожидать осложнения. С другой стороны, человек, собравшийся привезти жену с Востока в наиболее консервативную, связанную традициями часть Соединенных Штатов, несомненно, сам мог построить свою судьбу.
Джеримайя Рейкхелл настоял на небольшом семейном торжестве по случаю дня рождения Луизы. Луиза не проявила никакого энтузиазма, но дала свое согласие, когда ее родители приняли приглашение.
Малыш, который уже ползал и лепетал что-то, был в центре внимания, и оба деда с радостью соперничали между собой в том, кто больше преуспеет в баловстве внука. После того как все встали из-за стола, Джулиана уложили отдохнуть, беспокойные дети Уокеров получили разрешение поиграть на улице, а разговор взрослых, естественно, зашел о Джонатане.
— Я все время думаю, когда же он вернется домой, — сказала Наоми Грейвс. — Он уже давно должен был вернуться.
Брэдфорд Уокер с надеждой подумал, что, может быть, какое-то несчастье случилось с Джонатаном на Востоке, но он держал эти мысли при себе. Ничто не доставило бы ему большей радости, чем полное исчезновение шурина. Брэд очень внимательно следил за своими словами и поступками с того самого дня, когда Джеримайя Рейкхелл отчитал его, но, как и всем остальным, ему оставалось только ждать. Его притязания на пост директора компании возрастут во сто крат, если Джонатан так кстати исчезнет с лица земли. А теперь, когда произошло слияние компаний Рейкхеллов и Бойнтонов, ему, как никогда, хотелось взять в свои руки контроль над деятельностью компании в Америке.
Луиза молчала, позволяя беседе вращаться вокруг нее. Она дождалась, когда ее родители и Уокеры ушли, и только тогда вновь спросила Джеримайю:
— Папа Рейкхелл, ведь возможно, что мы никогда больше не увидим Джонатана?
— Я не считаю это вероятным, но вообще все возможно, когда человек выходит в море.
— Я не могу не волноваться, — сказала она.
Ее пессимизм раздражал Джеримайю, но он старался быть добрым к ней.
— Это вполне естественно.
— О, я волнуюсь не за себя, — сказала Луиза и не заметила удивленного взгляда Джеримайи при столь явном выражении безразличия. — Я думаю о Джулиане. Если что-то случится с Джонатаном, наш сын никогда не станет законнорожденным.
— В таком случае нам придется сделать так, чтобы никто никогда не узнал правды. — Тон Джеримайи был категоричным. — Гораздо важнее то, что он — Рейкхелл и когда вырастет, займет свое законное место в компании. Он здоровый малыш, смышленый, и я ни минуты не сомневаюсь, что он станет достойным украшением компании.
Компания! Компания! Джеримайя был так же поглощен своей компанией, как и его сын. Они думали о деле день и ночь, и их волновала только их драгоценная династия. Джеримайю совершенно не волновало, что она может остаться на всю жизнь с клеймом незамужней матери. Она нуждалась в сочувствии, но это могла дать ей только ее мать, которая сокрушалась вместе с ней.