Элизабет захихикала.
В голосе Джессики послышалась ирония, когда она сказала:
— Две недели плыть из Америки в Англию — это было бы чудесно. Ну а проплыть сюда из Китая за три с половиной месяца, я надеюсь, ты понимаешь, что мы говорим о расстоянии приблизительно в шестнадцать тысяч миль!
— Автор статьи, — сказал Чарльз, — был морским корреспондентом лондонской «Таймс».
Его отец не смеялся:
— Я нахожу отдельные заявления об этих судах полностью неправдоподобными, но скоро мы сможем судить сами. В первый рейс Джонатан поведет свой клипер сюда.
Чарльз был так взволнован, что забыл о своем деле. Он и его кузен провели три долгих летних плавания вместе и стали близкими друзьями. Чарльз осознавал, конечно, так же как и Джонатан, что они будут работать вместе в течение десятилетий.
— Я не знаю, какую скорость, по утверждению Джонатана, может развить его корабль, — сказал он, — но я ставлю золотой соверен, что он добьется своего.
— Я думал, что ты покончил с азартными играми, — сказал сэр Алан.
Его сын махнул весело рукой:
— Это другое.
Прислуга убрала блюдо с салатом и подала сладкое — грушевый пирог в глубоком блюдце.
— Я хочу верить, что клипер может установить новые рекорды по скорости, — сказал сэр Алан. — Но, конечно, он не может добиться таких результатов, которые были заявлены. Возможно, он сократит время нахождения в пути до Китая на один месяц. Каким преимуществом это будет для нашей торговли! Да, я очень буду заинтересован в корабле Джонатана.
Упоминание о торговле с Китаем опять привело Чарльза к неприятным мыслям. Он понял, что сейчас самое время начать дискуссию, которую он жаждал.
Элизабет увидела, как застыли его глаза, и быстро вмешалась.
— Почему, — спросила она, — все имена Рейкхеллов начинаются на букву Д? Джонатан, Джудит, Джеримайя, Джозеф и…
— Это семейная традиция, дорогая, — объяснила ей мама. — Это как бы напоминание каждому в этой семье, что нашим отцом-основателем является первый Джонатан Рейкхелл.
Ребенок уже знал ответ, но она была решительно настроена продолжать разговор.
— Почему Бойнтоны не делают так же? Чарльза можно было назвать Андрю, например, и когда вы удочерили меня, вы могли бы изменить мое имя на Анну. Или Алберта.
Сэр Алан засмеялся и покачал головой.
— По одной причине, — сказал он, — мне посчастливилось стать основателем этой семьи, и я стал бы духом, испытывающим огромную неловкость из-за того, что мои потомки на протяжении поколений получали бы христианские имена, начинающиеся на букву А. — Он повернулся к своей жене: — Я надеюсь, ты простишь меня, моя дорогая, если я допущу, что все Рейкхеллы немного сумасшедшие. Конечно, присутствующие исключаются.
— Они мужчины высоких принципов, — сказал Чарльз резко. — Они не стали бы получать прибыли, заработанные на горе страдающих людей.
Элизабет быстро съела свой пирог и попросила разрешения выйти из-за стола.
Джессика подала ей знак рукой и внимательно смотрела на своего сына.
— Твой отец постоянно отказывается заниматься торговлей рабами, если ты это имеешь в виду.
— Не это, — сказал Чарльз, и он не мог осуждать Элизабет за поспешный уход из столовой. Его родители хорошо знали, что он бросает им вызов. — За последние полтора года мы снимаем корабль за кораблем с других рейсов и отправляем их в Индию и Китай.
— Монаршая власть поощряет торговлю с Востоком, и обе партии в парламенте тоже. По простой причине: мы зарабатываем большие прибыли. Конечно, ты не считаешь случайным, что среди наших акционеров два члена королевской семьи!
— Я уверен, что это не случайно, — ответил Чарльз, — но это позорно.
Он унаследовал характер Рейкхеллов от своей матери, и Джессика была обидчивой.
— Позорно? Это слишком сильно сказано, Чарльз.
— Если бы я мог обойтись без ругательств в твоем присутствии, мама, я сказал бы еще сильнее, — ответил Чарльз. — У меня вызывает отвращение, что мы зарабатываем деньги на торговле опиумом.
— А, так вот в чем заключается твоя проблема. — Глубокие морщины на лбу сэра Алана разгладились. — Ну, ты не думаешь, что Ост-Индская компания, которая властвует на половине субконтинента, занималась бы торговлей опиумом, если бы в этом было что-нибудь ужасное.