Судно снова набрало скорость, и на мгновение Джонатан почувствовал прилив радости. Его мечты исполнились.
Но что-то было неладно, его чувство радости стало пропадать. Конечно, «Летучий дракон» шел значительно быстрее, но ощущалось, что судно медленно реагирует на команды. Помня ощущение полета на борту «Энн Макким», Джонатан осознавал, что сейчас он этого не чувствует.
Вытянув шею, он методично изучал огромные паруса. Все были наполнены ветром, и корабль шел быстро. Но недостаточно. Проблема, с которой судно столкнулось во время тренировочных испытаний, появилась опять. Джонатан надеялся, что трудности будут преодолены, когда экипаж научится работать слаженно, но сегодня команда работала безошибочно.
Он был озабочен и изучал шкалу вертушки, которая отмечала скорость корабля. Этот прибор, известный под названием «лаг», был изобретен в начале века Эдвардом Мэсси, англичанином, и состоял из линя с узлами, завязанными через определенные расстояния, и прикрепленного на корме.
Прибор показывал скорость клипера. Четырнадцать узлов — приличная скорость, но не достаточная при полных парусах и идеальных условиях, она могла доходить до двадцати узлов. Почему даже шлюп, если им правильно управляли, мог развить скорость до четырнадцати узлов на короткий период.
— Мистер Баркер, — сказал Джонатан, — я буду признателен, если вы смените меня ненадолго.
— Хорошо, сэр. — Эдмунд принял вахту.
Джонатан проверил бизань-мачту, потом грот-мачту и, наконец, подошел к фок-мачте. Казалось, все в порядке; его недоумение возрастало, он снял ботинки и чулки. Через ванты он забрался на грот-салинг, потом на салинг и верхний салинг, добрался до «вороньего гнезда», где находился наблюдательный пункт.
«Летучий дракон» разрезал волны с небольшой килевой качкой, паруса оставались полными. Казалось, все действует отлично, даже когда он посмотрел вниз на море и понаблюдал, как клипер разрезает воду.
Он оставался наверху полчаса или больше, производя расчеты и еще раз их проверяя; когда он спустился вниз на палубу, капитан Хартли присоединился к нему.
— Что случилось, мистер Рейкхелл? — Капитан казался искренне обеспокоенным и старался не показывать злорадства.
— Будь я проклят, если я знаю, сэр. Я могу только сказать, что судно не слушается так, как должно.
— В моем понятии судно работает хорошо, — сказал капитан. — Я бы и так неохотно использовал такое число парусов, и, конечно, не при прямом боковом ветре. Но ничего плохого я не нахожу.
— Судну следует плыть на четыре или пять узлов быстрее, капитан, — хмурился Джонатан.
Хартли приподнял бровь:
— На четыре или пять узлов? Я думаю, что вы требуете от судна невозможного, мистер Рейкхелл. Ни одно судно под парусами не может достичь такой скорости!
— Это может, сэр. И оно достигнет. — Джонатан вернулся на шканцы и освободил Эдмунда.
Во время своей вахты он продолжал обдумывать и вычислять, а потом позвал боцмана.
— Гримшоу, — сказал он, — я хочу, чтобы ты и члены экипажа, когда им нечем будет себя занять, изучали поведение «Летучего дракона» и наблюдали за ним. Может быть, один из вас найдет ключ, который я ищу.
— Вы считаете, что судно может плыть быстрее, чем сейчас, сэр?
— Значительно быстрее, даже с аварийной надстройкой, — убедительно ответил Джонатан.
Спустя какое-то время он увидел Оливера, проворно поднимающегося вверх по линям в «воронье гнездо». Он находился там час или более, почти без движений, его лицо ничего не выражало, глаза полузакрыты. Возможно, подумал Джонатан, он нашел удобный предлог, чтобы вздремнуть.
Эдмунд был обеспокоен, когда вернулся на шканцы, чтобы принять вахту.
— Есть успехи?
Джонатан отрицательно покачал головой:
— Нет.
— Странно.
— Я могу поклясться, что все мои расчеты правильные. Я столько раз их проверял, я считал даже во сне. Мы не сможем установить рекорд, нам повезет, если мы не опозоримся.
— Означает ли это, что тебе придется перестраивать судно?
У Джонатана Рейкхелла выдвинулась вперед челюсть, и он стал очень похож на портреты своих предков.
— Если мне придется, — сказал он, — я разберу его по дощечкам и дойду до киля. Да я даже заменю киль, если в этом будет заключаться причина. Я влезу в долги. Я сделаю все необходимое, но докажу, что клипер — корабль завтрашнего дня!
Он потопал в свою маленькую каюту и сел на рундук, найдя перо и бумагу. Джонатан исписывал страницу за страницей, рисуя чертежи корабля по памяти, потом проверяя и перепроверяя расчеты, сделанные при строительстве судна. Он не мог найти ошибки, его захлестнуло незнакомое чувство отчаяния, и он попытался заставить себя поспать несколько часов.