Главный неф блистал сотнями настоящих свечей. Михаил не поскупился на такую роскошь. Убранство поражало множеством драгоценных драпировок, цветы украшали ниши и колонны из редкого алатийского мрамора, который добывали на оборотной стороне планеты в местечке Алатия. Один брусок такого мрамора на галактической бирже стоил столько же, сколько одна десятая карата ХризолидаМ. Все благодаря его экранирующим свойствам. Построй особняк из такого материала и никто не подслушает ни слова, сказанного внутри - находка для заговорщиков.
Двойное оцепление вдоль центрального прохода составляли мои гвардейцы и стрельцы Михаила. От сочетания ярко-алого и небесно-синего рябило в глазах. Мой взгляд устремился к алтарю. Священнослужитель от Синода - лоснящийся и круглый словно колобок, в блистающий позолотой митре, держал на руках библию Нового века, два дьяка по обеим сторонам - две короны, которые водрузят на головы молодоженов. Михаила и Талии еще не было, по обычаю они появлялись последними, отец обязан привести дочь сам.
Отдав все положенные почести священнику, я повернулся к собравшимся - весь цвет карминского общества собрался здесь. Дамы с головами, покрытыми шарфами, в расшитых туниках. Мало у кого они были выше колен, но моя доходила до пят. На мужчинах - такие же туники и многослойные хитоны всех оттенков алого и золотого.
Склонив голову, я стал ждать. Через несколько минут торжественное песнопение певчих стихло, главные двери распахнулись, и в собор торжественно вступил прямо сияющий кесарь, все присутствующие тотчас поклонились. Под руку он держал укутанное в белоснежный плат создание - хрупкое и маленькое.
Медленно и торжественно пара начала двигаться к алтарю. Мой взгляд опустился ниже, Оккам рядом со мной прочистил горло. Талия… похоже девушка осталась верной себе. Но я сомневался, что только армейские сапожки, выглядывавшие из-под длинной распахнутой туники лазоревого оттенка с крупными продольными узорами, были причиной улыбки, будто приклеенной на лицо Михаила.
- Интересно, что мы увидим под этим покровом?- шепнул мне Оккам. Дамиан рядом покраснел как рак, не зная, куда деть глаза.
Мне пришлось коснуться его локтя, паренек дернулся и выпрямился. Похоже, об этом он и предупреждал меня.
Подведя Талию ко мне, он обратился к священнику.
- Передаю свою дочь в ваши руки, ваше святейшество.
- Благодарю, сын мой, сегодня я в очередной раз выпушу в мир пару голубков. Да осенит господь их своим благословением. Дочь и сын, подойдите ближе,- священнослужитель сделал нам обоим приглашающий жест. Талия встала рядом. Михаил отступил в сторону и отошел в первый ряд. Утирая рукавом щеки, он беззастенчиво плакал от радости. - Кто стоит передо мной? Назовите имена тех, кто желает связать себя священными узами брака?
Встав позади невесты, Дамиан повернулся к собравшимся и с поклоном поднял над головой поднос с подарком.
- Мой господин царевич Гай-Финист Византийский, преподносит этот дар тому, кого надеется сделать своей невестой.
Зрители в восхищении захлопали.
Я выбрал тот единственный дар, который мог дать этой девушке. На подносе, переливаясь всеми гранями, лежали три самоцвета, парная сестра той серьги, которую я когда-то уже подарил Талии. Одновременно Михаил встал за моей спиной и повернулся к собравшимся, держа на руках принятый от служки завернутый в отрез синего бархата короткий римский меч.
- Моя дочь, Талия Карминская, надеется найти в этом зале своего будущего супруга и предлагает ему этот свадебный дар.
В этот момент как положено мы с царевной повернулись друг к другу.
- А теперь посмотрим, кого ты нашел, Гай Финист Византийский, - торжественно провозгласил священник.
Дрогнувшей рукой я сорвал покров с головы девушки. Ткань опала к ногам, обутым в армейские сапожки. В этот момент зал ахнул. Да и было от чего, вместо традиционного девичьего наряда, какой положено носить знатным византийкам, во время этой церемонии. На Талии красовался ладно подогнанный по фигурке военный мундир кадетского корпуса Урании, а на груди… умелой рукой было вышито изображение, в котором я с легкостью узнал свой символ - ‘рыба-меч’.
- Господин Гай… - прошептала Талия, она вся сияла от гордости. Эту смелую девушку совершенно не смущало, что после этой церемонии, вся планета, в каждом уголке которой сейчас транслировали эти торжественные моменты, будет говорить о неслыханном эпатаже, который устроила единственная дочь кесаря.
- Ты все же сделала это,- я покачал головой.
- Теперь, раз я стану вашей…супругой, - она все же запнулась на этом месте.- Пусть даже только на словах, теперь я имею право защищать вас как ваша законная избранница, я займу место Дамиана и стану вашим телохранителем. Вот увидите, я выучусь очень быстро, а пока…- улыбка стала шире, обнажив ряд жемчужных зубок,- вы конечно возьмете меня в свой экипаж?
- Дети мои,- откашлявшись, прервал Михаил.
- Да… на чем мы остановились? - даже священник, казалось, потерял дар речи, а служки едва не попадали в обморок от такого нонсенса.- Возьмите эти чаши и под сенью корон выпейте крови первого василевса,
На самом деле у меня и Талии в кубках плавилось красное карминское вино. Но по обычаю оно называлось кровью, какую по легенде пил Византий, и которая являлась источником его священных сил. Михаил держал венчальную корону над головой дочери, а Оккам над моей. Кульминация церемонии почти наступила. Поднеся кубок к губам, я заглянул в глянцево переливающуюся жидкость…. и в этот миг почудилось, что ее поверхность заволновалась, замутилась. Н меня нахлынул внезапный приступ головокружения, но он прошел так же быстро. Почему-то мне показалось, что в кубке настоящая кровь и пахло вино для меня точно так же.
- Гай… что такое?- шепнул Оккам.- Пей. Церемонию нельзя останавливать, вы должны выпить вино одновременно.
Зажмурившись, отгоняя наваждение, я пригубил вино, а потом залпом выпил остальное. Талия, раскрасневшаяся и светящая от возбуждения, передала пустой кубок отцу.
- А теперь, дети мои, настал мой черед спросить вас,- священник развел руки в сторону,- вы и все в этом зале, согласны ли на этот союз? Если у кого-то есть возражения, если кто-то против этого святого союза, может сказать свое слово сейчас или не говорить ничего.
- Да,- выдохнула Талия.
- Да,- я кивнул.
- Да,- повторил Оккам,
- Согласен,- отозвался Дамиан.
‘Да’ словно эхо прокатилось по залу из конца в конец. И вот когда последнее было сказано, в наступившей тишине, уже готовой взорваться радостными криками, прозвучало одно решительное, звонкое и хлесткоея:
- Нет!
Двери собора распахнулись, чеканя шаг внутрь вошла одинокая фигура, сопровождаемая отрядом из двадцати солдат, закованных в металлически поблескивающее защитное снаряжение.
Отливающие серебром изящные кованные доспехи, замысловатые узоры испещряли нагрудник и налокотники с наколенниками. Белоснежный хитон, укрывающий одно плечо, был сколот перламутровой фибулой и изображением ската.
На самом деле то, что выглядело как старинные доспехи было лишь искусной декоративной имитацией древнеримского в смещении с древне-византийским военным обмундированием. Лишь один член нашей семьи боготворил времена Октавиана Августа и Антония - моя сестра Агнесса.
Сняв с головы остроконечный шлем с оперением из роскошных белоснежных перьев, женщина, всего на год младше меня, зажала его под мышкой и почтительно поклонилась. Длинные волосы, окрашенные в цвета полыхающего заката, собранные в высокий конский хвост, полоснулись по полу. Ястребиные глаза воительницы пронзили меня таким смещением чувств, что я поневоле поежился. Главной среди них была ненависть. Жгучая, неприкрытая, ледяная ненависть. Именно такими глазами Агнесс смотрела на орды варваров из Большого пса или окраинных каганантцев, прежде чем разгромить их.