- Еще раз так сделаешь, будешь сидеть в яме,- пообещал охранник.
Но про себя прикинул - если отделался всего лишь словесным предупреждением, похоже я и правда был ценным пленником, и это настораживало куда больше. И то, что меня повели не напрямик к князю - отцу этой дикарки Лады, а к какой-то сумасшедшей старухе. Все, что я знал о ней -то, что та очень бойко и занимательно рассказывала сказки детишкам.
Мы остановились напротив ничем не примечательной двери ничем не выделяющегося терема, если только тем, что никаких проводов или спутниковых тарелок на нем не было. От медового цвета массивных бревен пахло смолой, медом и чем-то пряным. Над крышей со множеством округлых скатов вился дымок, похоже и топили здесь по старинке. И словно насмешкой над такой уютной традиционной благопристойностью служил капельной экран домофона на входной двери. На Сиберии использовали его разновидность - из кристаллов льда, они проводили ничуть не хуже чем водная взвесь.
Взойдя на крыльцо, один из охранников нервно оглянулся на меня и, сняв шапку, поклонился. Что-то зажужжало, и тонкая лазерная полоска просканировала его с головы до пят. Одновременно вспыхнул экран, с такого ракурса, мне не было видно, с кем говорил охранник. Впрочем сказал он всего несколько слов, из которых я распознал только ‘матушка’ и ‘Рысь’, но и так ясно, что речь шла обо мне.
- А неплохо она устроилась, ваша сиделица,- заметил я.
- Стой тихо,- шикнул на меня первый охранник,- матушка не любит шума.
Думал она живет в какой-нибудь пещере, засыпанной снегом, как в старые времена жили в скитах. Уверен, князь ей неплохо платит, чтобы она вешала лапшу на уши таких простофиль как вы.
- Сказано же, стой спокойно.
Вместо ответа я выплюнул свистульку в форме снегиря, которую успел стащить по дороге с лотка у мальчишки-разносчика, и пропел несколько трелей. Прежде чем охранник успел выбить ее, а одновременно и парочку зубов, это безобразие остановил его товарищ, спустившийся обратно.
- Сиделица примет тебя, что здесь происходит? А ну прекрестить! - рявкнул он.
- Не составите мне компанию? - я с тоской оглянулся на охранников, которые отчего-то не пожелали взглянуть, что же скрывалось за массивной, окованной листами черненного серебра дверью. Похоже меня решили бросить на съедение старушки, но я не сомневался, что те двое будут ждать снаружи.
Однако, атмосфера домика, где я оказался, не располагала покинуть его преждевременно. Удивительно дело, но едва я переступил порог, как тугие узлы мышц тут же расслабились. В нос ударили запахи мирры и достопамятных пирогов, сушеных трав. Светлица - чистая и тихая. На стенах рушники, резные орнаменты и несколько икон. Но в отличие от Метрополии, здесь на них был изображен совсем другой Бог. Сиберия не приняла новую веру в первого василевса и осталась верна традициям русского союза, из которого и образовался Самоцветный Пояс позднее. Мне не было никакого дела до того, в кого верить, потому, что верил я больше в деньги и свою удачу.
Прямо передо мной лестница вела на второй этаж с вычурными резными перилами. Слева от подклети полуоткрытая дверь в другую комнату, возможно спальню. Слева тянуло запахом печеного - должно быть там находилась кухня. Но в то же время там, где не ждешь, расставлены совершенные приборы, делающие жизнь лучше, чем на рядовой планете Метрополии.
Я оглянулся - с кем-то же говорил охранник? Я прислушался - в доме будто никого. В красном углу теплилась лампадка, рядом на полочке что-то блеснуло. Заинтригованный, я взял в руки небольшую раковину, не морскую, как в Метрополии, где каждая вторая планета занята огромным количеством воды. Простая улитка еще пахла тиной и водорослями. Между приоткрытых створок остались крупинки песка. Сувенир, но в то же время символ. Даже здесь…
Горница сразу показалась мне не настолько милой. Засмотревшись на вещицу, я не услышал поступь мягких лап, а когда учуял слабый, едва заметный запах свежего морозца, было уже поздно. Оглянулся и там стояла она - красавица, с шерстью, усыпанной снежком. Уши-кисточки настороженно прядали, а оливковые глаза светиилсь хищным блеском. Массивные лапы не издавали ни звука, когти были изящно спрятаны. Из приоткрытой пасти показались острые клики.
Рысь, настоящая лесная рысь… я понял, что попался. Ноги приросли к полу, а сердце забилось так, что готова было выпрыгнуть из груди. Мы долго смотрели друг на друга. Рыкнув, зверюга присела на задние лапы, тело изогнулось, напряглось, готовое к прыжку. Должно быть зашла с черного входа. Откуда-то повеяло холодным сквозняком. Но уже в следующий миг нос уловил аромат тонких духов - мирт, сандал, и что-то терпкое с легкой горчинкой.
- Тише, тише,, это наш гость, ко мне, Рыська!
‘Рыська?’
Если это имя, то весьма неоригинальнос. Однако огромная лесная кошка повернула морду на голос той, кто появилась в дверях, ведущих ну кухню, вытирая ладони рушником. На пороге стояла…
- Лада?! -я не смог сдержать пораженного вздоха.- Откуда?
- Не зли мод кошку. Она очень не любит запахи псины. А от тебя несет за версту,- сообщила невозмутимая девица, которую я несколько часов назад передал в бессознательном состоянии на руки военным. И вот она здесь, в тереме сумасшедшей сиделицы - старухи, в домашнем сарафане, с распущенными волосами и меховой высокой шапке. На плечи небрежно наброшена кунья шубка с варежками, пристегнутыми на веревке к рукавам.
- Еще не топлено, так что не разувайся-Лада положила ладонь на голову домашней питомицы.
- Твоя? - уточнил я, с опаской поглядев на хищницу.
- Моя, а как же?
- Жива?
- Как видишь жива-здорова. Хризолид-жива делает чудеса, но бабушка говорила, что часто им пользоваться нельзя.
- Так ты и есть сиделица? Мне рассказывали, что она старуха. Сколько тебе лет?
Лада звонко рассмеялась, вызывающе, дерзко.
- Совсем мозги отморозил? Это моя бабушка, сейчас она за городом, помогает раненным в Свияге и соседних рудниках,- личико княжны омрачилось,-все из-за этих… я осталась за нее. Не ждал, что княжеская дочка может быть ученицей у сиделицы? Даже не думай,- предупредила Лада, видя как моя нога шагнула в сторону черного входа,- даже если проскочишь мимо охраны, Рыска тут же догонит, а если нет, у меня всегда есть это,- рука скользнула за пазуху и извлекла вполне убедительный пистолет. Как я помнил глаз у девицы был меткий.
- Ну,- старясь вести себя непринужденно, я запрыгнул на один из огромных сундуков, подогнув под себя одну ногу,- я подожду, мне сказали, что старуха хочет встретиться со мной. Раз ты ее заместитель, нам явно не о чем разговаривать.
Пистолет дрогнул, какой-то время казалось, что она или натравит на меня питомицу или прострелит ногу, но похоже, передумала.
- Бабушка оставила это дело мне. Она сказала, что я справлюсь.
- С чем?
- С ‘молодильным яблочком’.
Не знаю, рассмеяться мне или сделать серьезное лицо, я попросту присвистнул.
- А, ну да, конечно, после всего того, что видел и слышал, ожившие сказки тоже ничего, ага,- я закивал. Глаза девушки потемнели.
- Если не веришь в артефакты, в которые верили наши предки, как сможешь заставить поверить в себя наш народ?
- А зачем мне это?
- Отец сказал, что ты поведешь наш город в святой войне Рода против Метрополии. Но если эта побрякушка у тебя на шее - это все, что делает тебя особенным, тогда я отказываюсь принимать тебя как нашего адмирала.
- Знаешь,- я вздохнул и взъерошил волосы,- я и сам отказываюсь принимать себя. Не знаю, что твой отец наговорил про меня…
- Так сказано в ‘Соколиной книге’! - жарко воскликнула девица и, резко развернувшись, выбежала в спальню. Мы с Рыской переглянулись. Взгляд кошки сказал мне: не делай глупостей’. Ладно, пока мне не хочется остаться без уха или пальца.