– Ничего, просто хотел узнать, как прошел разговор.
Я рассеянно почесал кончиком пальца небритый подбородок, наблюдая за пожилой дамой в платочке, которая безуспешно пыталась поймать такси, одновременно управляясь с двумя огромными чемоданами. Ни один таксист так и не вышел, чтобы помочь ей.
– Разговора пока не было. – вздохнув, признался я.
– Я думал, ты вернулся еще вчера?
– Нет. Только приземлился, – мне не удалось скрыть разочарование в голосе.
– Вот черт! – воскликнул Мар с таким отчаянием, словно чувствовал всю тяжесть моей ноши. – Обязательно дай знать, когда разберешься с этим, если, конечно, выживешь.
– Видимо, ты и правда переживаешь, раз специально позвонил мне из-за этого, – пошутил я, но Мар оставался серьезен.
– Иначе никто не будет действовать мне на нервы, и без тебя стало бы совсем скучно.
– Неужели это признание в любви, ваше высочество?
– Не придумывай, придурок.
Это было сказано без злости, а скорее наоборот, но этот обмен колкостями вернул меня на землю. Мар умел так делать. Всего пара слов, и я снова чувствовал себя человеком, а не просто функционирующей машиной. Точно так же и я иногда делился с ним порцией беззаботности.
Мы обменялись еще несколькими ничего не значащими фразами, пока я наконец не завершил звонок и не заметил краем глаза, что пожилая дама все еще отчаянно ищет попутчика.
Кстати… Я быстро понял, что ни черный монстр с тонированными окнами, ни какая-либо незаметная машина так и не появились.
Не колеблясь ни секунды, я подошел к женщине.
– Могу я вам чем-то помочь? Может, вам нужно вызвать такси?
Она удивленно подняла голову и вздрогнула, заметив мой рост. Я отступил немного назад, потому что знал, каким пугающим могу показаться. Ее темные глаза сначала смотрели на меня неуверенно, но, кажется, моя открытая улыбка все-таки успокоила ее страхи. Женщина достала записку с адресом из кармана куртки, смущенно глянула на нее и пожала плечами.
– Вам нужно туда? – спросил я на норвежском, а когда она не ответила, перешел на английский. Она отрывисто закивала, и, быстро найдя для женщины такси, я с облегчением на лице наблюдал, как она уезжает. Довольный, я засунул руки в карманы.
Почему мне так просто заботиться о спасении других, но при этом сам я готов сделать все возможное, чтобы оказаться в еще более глубокой пропасти?
– Александер.
Услышав свое имя, я машинально замер. Мои мышцы напряглись, а плечи заныли еще сильнее, чем после трехчасового перелета. Как правило, я выбирал себе место возле аварийного выхода, если летел не бизнес-классом, потому что так ощущал больше свободы. Но в этот раз я покупал билет спонтанно, и все хорошие места уже были заняты.
Я медленно обернулся и, к своему удивлению, оказался лицом к лицу со своим младшим братом Теодором. Он был одет в темно-серый худи, черные шорты и подходящие белоснежные сникерсы, а его спортивные носки были натянуты до лодыжек. Однако сейчас он был одет намного проще, чем обычно, что меня и удивило. Как правило, он носил рубашку. Судя по всему, Теодор также сходил в парикмахерскую, потому что его блондинистые волосы, похожие на шерсть бездомной собаки с осветленными прядями, были коротко подстрижены с одной стороны, а сверху уложены в небрежную, но привлекательную прическу в стиле «спальни».
– Здравствуй, – сказал он, окинув меня пристальным взглядом. Уголки его губ чуть опустились вниз.
Хотя я мог бы и догадаться, что встретить меня приедет именно он, его появление все равно выбило из колеи. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Он казался таким же удивленным, как и я. Будто ожидал увидеть кого-то другого, и, вероятно, так оно и было. Потому что я понимал, что увидел Тео на моем лице: усталость, темные круги под глазами, слишком длинную щетину, которая делала меня старше своих двадцати трех лет, и резкие черты, из-за которых мои скулы казались почти заостренными.
Наверное, я никогда не смог бы привыкнуть к тому, как быстро вырос мой младший брат. Он уже почти догнал меня по росту. Стал не таким крупным, но все равно мускулистым. Словно его тело за пару месяцев вытянулось вверх, и времени на то, чтобы приспособиться к новой фигуре, не было. Его руки висели по бокам худощавого торса словно два каната, но все в нем казалось более отточенным. Более зрелым. Более взрослым.
Неужели я и правда не видел его шесть месяцев?
– Что, больше не играешь в хоккей на льду? – спросил я.
– Решил сделать паузу после травмы мышцы.
Губы сами по себе растянулись в искренней улыбке. Я приобнял его за плечи, которые все еще казались немного костлявыми.