Выбрать главу

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Посвящаю эту книгу матери и сестре Анжеле.

Глава 1

НЕИЗВЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Ночью раздался негромкий стук в калитку. В маленькой даче было тихо и темно. Стук повторился громче, настойчивей.

Марина подняла голову с подушки, прислушалась, потом вскочила и, протянув в темноте руки, добралась до постели сестры:

- Катя! Проснись! Кто-то стучит…

- Кто стучит?

Младшая сестра мгновенно открыла глаза и потянулась за спичками.

- Подожди! Не зажигай! Слушай… Мимо террасы прошлепали чьи-то осторожные шаги, заскрипели ступеньки.

- Это я… Лина, - послышался тихий шепот за дверью. Катя сняла крючок. В комнату протиснулась кухарка Лина. Заспанное лицо ее было встревоженно.

- Стучит ктой-то… Открывать али нет?

- Калитка на замке. Вот ключ. Постарайся задержать. Если обыск, скажи, что пойдешь за ключом, - быстро зашептали Катя, накидывая халат.

Лина понятливо кивнула головой.

- Подождите… Надо позвать Никича, - торопливо сказала Марина, - я сейчас пойду…

- Никича нет, он в городе, - остановила ее Катя.

- Вчерась еще укатил, - прошептала Лина.

- Ах, да! - вспомнила Марина.

Все трое смолкли. В тишине было слышно, как кто-то пробует открыть калитку.

- Подождите волноваться. Может, это просто воры? - глядя в темноту широко раскрытыми глазами, сказала Катя. Лина поспешно приперла табуреткой дверь.

- Коли воры, так запастись бы чем, попужать их… У калитки снова раздался нетерпеливый громкий стук.

- Воры не стучат… Лина, иди задержи, - шепнула Марина.

Лина - широко, перекрестилась и вышла. Катя присела на корточки около печки и встряхнула коробок спичек…

- Марина, где Сашино письмо? Давай скорей!.. Ах, какая ты неосторожная!

- У меня только одно… единственное… И в нем ничего такого нет, доставая из-под подушки письмо и пряча его на груди, взволнованно сказала Марина. - Тут нет никаких адресов… Подождем Лину!

- Глупости… Все равно это надо сделать… В прошлый раз тебя спрашивали, переписываешься ли ты с мужем! Зачем же так рисковать… Давай скорей…

Марина молча протянула ей конверт… В печке вспыхнул огонек и осветил склоненные головы сестер, смешивая темные пряди Катиных кудрей и светлые косы Марины.

- Это письмо мне и детям… - с глубокой грустью прошептала старшая сестра.

Катя схватила ее за руку:

- Тише… Идет кто-то… Ступеньки снова заскрипели.

- Не пужайтесь. Это дворник с городской хватеры. Самоё кличет, - сообщила Лина.

- Меня? А что ему нужно? Это Герасим? Так зови его сюда!

- Звала. Не идет. Чтоб и знатья, говорит, не было, что я приезжал.

- Странно… Что могло случиться? Ну, я иду. Катя. Не разбудите детей, потише.

Марина накинула платок и вышла. Катя сунула ей в руку ключ. Большая черная тень неподвижно стояла под забором.

- Герасим! - тихонько окликнула Марина. - Вы один?

- Один, один. Не извольте сомневаться, - также тихо ответил дворник. - Мне только слово сказать.

- Так пойдемте в кухню. Там никого нет.

Марина открыла калитку. Герасим оглянулся и боком пролез на дорожку.

- Не опоздать бы мне на пароход. Один только ночной идет… Да дело-то в двух словах… может, нестоящее, а упредить надо.

- Пойдемте, пойдемте.

Стараясь не скрипеть гравием на дорожке, Марина пошла вперед, Герасим покорно следовал за ней.

В летней кухне царил мягкий полумрак. Перед иконой богородицы теплилась лампадка, у стены белела неубранная постель. Под окном стоял чисто выскобленный стол, на плите поблескивали сложенные горкой кастрюли.

Марина подвинула Герасиму табуретку:

- Садитесь…

- Так вот, может, нестоящее дело… - повторил Герасим застеснявшись. Может, я зря вас потревожил, конечно…

- Ничего, ничего… Рассказывайте, - попросила Марина, присаживаясь на Линину постель.

Герасим осторожно подвинул к ней табуретку; в сумраке забелел ворот его рубашки, блеснули глаза.

- Вчерась человек какой-то к хозяину приходил… Спрашивал, куда госпожа Арсеньева с детьми выехала. А хозяин меня позвал. «Ты, говорит, помогал им, вещи носил: куда они выехали?» А я гляжу - человек незнакомый, ну и не стал признаваться. «Не знаю, говорю, куда выехали, я только до извозчика провожал. А вы, говорю, кто им будете?» - «А я, грит, ихний знакомый». И сует мне гривенник. «Нет, говорю, не знаю». А сам гляжу: человек чужой, - шепотом рассказывает Герасим.