- Я вас видела! - с некоторым разочарованием (а думала, совсем из сказки мальчики) вдруг вспомнила Вика, отпуская руки, чтобы снова схватиться за подол, - тем летом, на водной станции.
- Ага, - кивнул левый, - мы там часто.
- А мы тебя нет, - вроде как укорил правый, топчась и немного отходя, чтоб ей удобнее встать.
- Я... я один раз только, - почти оправдываясь, ответила Вика, - дел много, работа. Дома еще. Некогда, в общем.
- Я Дима, - левый ткнул себя в грудь тонким пальцем.
- Вадим, - правый повторил жест, засмеялся и добавил через выкрики ветра, - но это все равно ж.
- Вика, - сказала она и засмеялась в ответ. И правда, их кажется, совсем не различить, - так вы летаете?
Ей сразу представилось, как они берутся за руки, втроем, ведь они же позвали ее и значит это вот "вместе" оно относится к ней тоже, и с сильным порывом ветра срываются со скалы, оставляя внизу очаг с шипящими шашлыками, разбросанные бутылки и опустевшую грязную банку, покрывало с хозяйственной студенткой Наташей и Костяна с его вылизанной тойотой. И летят, смеясь и держась за руки, куда захотят, везде.
- Типа, - уточнил то ли Дима, то ли Вадим (она уже забыла где кто) и ткнул пальцем мимо нее, указывая на лоб брата. Там на темной брови белела полоска пластыря:
- Вон видишь, попробовал уже. Хорошо, голову не расшиб совсем.
- Жалко.
- Что? - хором переспросили близнецы.
- Так, ничего.
Но они продолжали смотреть на нее, как будто она сказала что-то важное и нужно, чтобы повторила, обязательно.
- Жалко? - переспросил левый (без пластыря).
- Точно жалко? - уточнил правый, переждав порыв ветра.
- А что? Сможете сделать так, чтоб оно по-настоящему? - Вику разобрала бессильная злость. Не на мальчишек, конечно, на себя, и вообще - на все вокруг. Вот так, хочешь раз в жизни, совсем-совсем по-правде полететь, а тебя, бамс, и башкой о камень. И хорошо, если башка целая, только ссадина с пластырем.
- Да, - снова сказали, немного вразнобой, но кивая лохматыми головами.
- Ну вас.
Но обе ее руки были крепко взяты горячими тонкими пальцами.
Вика затаила дыхание. В сказке если, то сейчас они прыгнут и полетят, втроем, потому что они - могут сделать. И еще не закрутила их эта штука, которая называется "жизнь" и в которой все почему-то не так, как очень и очень хочется.
- Потом, - деловито сообщил левый, становясь так, что ее рука вытянулась, и его рука тоже, - а щас просто играем, да?
- Это наше место, - сказал правый, тоже отступая и Вика оказалась растянутой на ветру, как флаг, а свободную руку он кинул в сторону, - нужен такой вот ветер. И только здесь. Только не переступай. Ноги чтоб на земле.
- Ложись, - скомандовал левый.
Ветер усилился, заревел и принял их на себя, как огромная упругая невидимая подушка. Вика закрыла глаза и открыла их снова, боясь смотреть вниз, боясь увидеть свои ноги, которые единственные удерживали ее на земле, а на ветру держали ее сильные пальцы близнецов и еще держал ветер, на котором трое почти лежали, смеясь.
Потом, когда она сидела на валуне, утишая дрожь в коленках и руках, близнецы, довольные, сидели ниже, прямо на вытоптанной земле крошечного узкого выступа, болтали всякую ерунду, смеялись, подначивая друг друга, расспрашивали и в ответ рассказывали всякие пустяки о себе.
Пока снизу не донесся сердитый Костин голос.
- Тебя ищут, - сказал Вадим (с пластырем), поднимаясь и отряхивая мешковатые шорты.
Дима поднялся молча, подал руку Вике, помогая ей встать.
- Я... - она огляделась с ощущением, что где-то заснула, а во сне ее перевезли и бросили, в новом, чужом, загадочном месте, но уже зовут и нужно возвращаться, - а вы...
- Ты теперь можешь сама, - сказал непонятное Вадим, а его брат кивнул.
Они подошли к краю, и она подошла следом, заглядывая в тайную лощинку меж двух горбатых валунов. Лощинка заросла тонкими деревцами айланта, словно бамбуковая рощица колыхала у ног длинные веера одинаковых листьев.
- Посмотри.
Вика, прогнав из ушей голос Кости, всмотрелась в изящные переплетения тонких ветвей, таинственно зыбкие, зелено-кружевные. И застыла, разглядывая.
Там, в ясно очерченном центре, плелись из тени и зеленого цвета сложные картины. Люди и улицы, и что-то летело, огибая резную башню, и что-то прыгнуло мимо, пронесшись у самого лица, так что она отмахнулась, не отводя глаз. И чье-то чужое лицо приблизилось, складывая губы в неслышных словах и отдалилось снова, а зелень превращалась в морскую синеву, полную парусов и существ, выныривающих из глубины, но брызги уже падали дождем на острые крыши и вдруг растекались жемчужным озером в обрамлении тростников...