После небольшой паузы она добавила:
— Очень вежливо, но твердо Собел порекомендовал мне всегда оставаться подальше от Беннета.
— И все это время Собел относился к вам более чем хорошо?
— Он же был влюблен в меня.
— Представляю.
— Но, надеясь на взаимность, всегда держал себя в определенных рамках и довольствовался лишь моим обществом в публичных местах.
Она остановилась, облокотилась на стол и сжала голову руками.
— Беннет превратился в непосредственную цель моей мести, и я начала сближаться с ним, размышляя над бесчисленными планами его уничтожения. Вскоре он прислал мне подарок, потом билеты в театр, он готов был бросить все, когда я желала его видеть.
— Изнурительный способ.
— Конечно. И все это время я пыталась выяснить, что именно делало его большим в глазах окружающих.
— Удалось?
— Нет. Я так и не поняла этого, пока его не убили.
Тихо и мягко я спросил:
— Кто убил его?
Казалось, что она смотрит сквозь меня, не видя меня.
— Должно быть, тот, кто направляет ход всех подобных дел… кто направляет их по своему желанию…
— Яснее.
— Один из тех безликих неизвестных.
— Из Синдиката?
— Да.
— Не думаю.
Она недоуменно и вопросительно взглянула на меня.
— Почему?
— Я продолжаю размышлять над тем, что я видел и слышал, вернувшись сюда. Клубные воротилы, боссы и полубоссы, молчавшие представители Синдиката, их парни…
— На собрании?
— Да. Они все там сидели и слушали Бени Матика, провозгласившего себя королем организации Беннета. Влиятельные боссы, денежные тузы — все спокойно там сидели и молча слушали полуидиота Бени из Бруклина, заявлявшего о том, что управление всеми делами он берет на себя.
— Но Бени…
— Знаю. Он — ничто. Но на следующий же день он участвовал в совещании, которым руководил Хью Педл. Этот Педл считается весьма общительным и демократичным, но только он никогда не сядет за один стол с Бени или с ему подобными мелкими гангстерами.
— К чему вы клоните, Дип?
— Думаю, что Бени удалось распространить слух о том, что он, Бени, оказался владельцем секретных документов Беннета, тех документов, которые держали и держат всех членов организации за горло, в том числе, разумеется, и Хью Педла.
— Так вы считаете, что Бени и есть убийца Беннета?
— Бени слишком мелкотравчатый подонок, вряд ли он смог бы продержаться долго на одном только шантаже. Что касается Беннета, то он, несомненно, держал чем-то Бени в постоянном страхе. Этот страх мог оказаться для него невыносимым. Единственное, что могло избавить его от чувства страха, была смерть Беннета. И он мог пойти на устранение Беннета, особенно в том случае, если ему было известно местонахождение бумаг Беннета. Но даже если он этого и не знал, то мог надеяться на то, что именно он, скорее всего, разыщет папку Беннета. В крайнем же случае, будучи одним из приближенных Беннета, он мог на первых порах ограничиться лишь утверждением того, что эти бумаги якобы находятся в его руках. И вряд ли кто-либо осмелился бы открыто назвать это блефом, учитывая его положение при Беннете. Так называемое завещание Беннета передало мне все его имущество, правда, на определенных условиях, но в завещании нет никаких указаний на важнейшие документы организации, и для членов этой организации вполне естественна мысль о том, что эти документы могли быть оставлены кому-то другому.
— Все это мне кажется довольно логичным, и имя Бени Матика как наиболее вероятного убийцы Беннета приходило мне в голову и раньше.
— Да, он мог убить Беннета и затем попытаться захватить организацию в свои руки. Разумеется, не без поддержки боссов. К несчастью, я спутал его карты. Я оказался единственным, кто своими действиями начал доказывать, что он шантажирует всю организацию, что его утверждения о том, что он владеет папкой Беннета, являются чистейшим блефом. Я нанес ему и тем, кто его поддерживает, довольно ощутимый удар.
— И в результате заполучили еще одного врага.
— Да, вначале он стал моим врагом. Но теперь, мне кажется, я начинаю нащупывать того, кто пригласил сюда пару ребят для ликвидации моей персоны.
— Вы думаете… это тоже был Бени Матик?
— Не знаю. И слово «тоже» для меня весьма сомнительно. Он мог бы убить Беннета. Это верно. Но он ли убил его? Несмотря на логичность такого предположения, я очень сомневаюсь в этом. А что касается организации покушения на меня, то… не знаю… Пойдемте к нему и спросим его.
Слабые протесты и возражения Эллен мне удалось вскоре устранить, и мы отправились в путь.
Я был уверен, что кое-какую информацию мне безусловно удастся выжать из Бени. Так или иначе, а этот подонок некоторыми нужными для меня сведениями, несомненно, обладал.
Бени из Бруклина переехал к нам на жительство из другого района города, когда ему было десять лет, но избавиться от своего бруклинского акцента он так и не смог. Мы дали ему эту кличку из-за того, что в клубе было еще два Бени. Потом те двое Бени погибли, попав в катастрофу на украденной машине, но Бени из Бруклина так и остался со своей кличкой.
Теперь он жил в небольшом кирпичном доме в конце Третьей авеню. Здание было окружено непригодными для жилья постройками, подлежавшими сносу в течение ближайших месяцев. Шесть домов к востоку от здания были уже освобождены от жильцов, а два дома превращены в груду щебня. Два бульдозера сдвигали доски, балки, щебень в отдельные кучи, а трое парней с отбойными молотками в руках возились у огромных цементных плит, наполняя все вокруг резкой дробью.
Подобно многим холостякам, Бени занимал квартиру в нижнем этаже. В вестибюле было три двери, и на одной из них виднелась табличка с его именем. Я позвонил в эту дверь, подождал и еще раз позвонил. Затем попробовал звонить в другие двери, но по-прежнему без всякого успеха. Я вышел на улицу и взглянул на окна. Все окна были закрыты, но обычных занавесок и штор на них не было видно. Все выглядело так, как если бы жильцов эвакуировали ввиду скорого сноса этого здания.
— Что теперь будем делать? — спросила Эллен.
— Одно несомненно — делать промахи я не намерен.
С высоко поднятыми бровями Эллен принялась наблюдать, как я довольно старомодным способом начал открывать запертую дверь. Не заботясь о том, что кто-то может что-нибудь сказать по этому поводу и интересуясь только быстротой операции, я надколол ножом деревянную обшивку двери и ударом плеча в дверь свернул замок. Войдя в прихожую, я прислушался. В квартире царила полная тишина, нарушаемая только шумом, доносившимся снаружи.
Эллен вошла вслед за мной, прикрыв поврежденную дверь.
Из прихожей я прошел в коридор, по обе стороны которого располагались жилые комнаты. Полуоткрытая дверь справа вела в столовую, туда я взглянул только мельком и сосредоточил свое внимание на плотно прикрытой двери слева, которая, судя по расположению квартиры, могла вести либо в спальню, либо в кабинет.
Наклонившись, я заглянул в замочную скважину. В комнате царил полумрак. Видимо, с этой стороны занавески на окнах были задернуты, а начинавшиеся сумерки не давали достаточно света. Электрический свет не был включен. Это было странно, так как все лампы в коридоре горели.
Действовал я быстро и почти автоматически. Выключив свет в коридоре, я вновь подошел к двери, у которой по-прежнему стояла Эллен, наблюдая за моими движениями и не зная, что делать.
Дверь оказалась не запертой, и одним толчком я распахнул ее настежь, одновременно оттолкнув от нее Эллен и присев на корточки.
В ту же секунду из правого, погруженного в полную темноту угла комнаты сверкнули две револьверные вспышки, одна за другой. Позади меня послышался шорох осыпавшейся штукатурки с противоположной стены коридора, но он не привлек мое внимание.