— Однако, Эллен, вы все еще можете произносить это имя достаточно мило. Это меня радует.
Очевидно, ее память понемногу вырывала из прошлого отдельные куски: улица… школа… крыша, на которой мы стояли, прислонившись к дымоходу… первый в нашей жизни поцелуй украдкой…
Затем она, несомненно, припомнила и многое другое, так как по ее лицу пробежали тени и на нем обозначились резкие, жесткие линии.
— Было бы лучше, если бы я вообще о вас не вспоминала, Дип.
— Кажется, это вообще довольно распространенное мнение, — сказал я, улыбаясь и разглядывая ее. — Вы прекрасно выглядите, Эллен, хотя и не очень изменились. Только выросли. А красавицей вы были всегда.
— Знаю.
— Разумеется. Это очевидно.
Я зло усмехнулся и добавил:
— И это обстоятельство вы уже успели использовать по отношению к этому подонку, именуемому Ленни Собел…
Ее рука поднялась и нацелилась мне в лицо, но недостаточно быстро. Я поймал ее кулачок и отвел в сторону.
— Никогда больше не пытайтесь делать это, Эллен. Никто не прикасается так ко мне без того, чтобы не получить взамен то или иное увечье. И я бы очень не хотел, чтобы это были вы. Кроме того, ни в коем случае на думайте, что я и эта падаль Ленни — люди одного уровня. И если вы действительно хотите поставить себя на уровень Ленни, то для меня это будет ужасно приятно. Понимаете? Ужасно приятно. Для вас же — не очень. Я просто изобью вас.
— Вы теряете рассудок, Дип. Вас нет. Вы исчезли. Вы забыты. Вы… вы убиты.
— Это я уже слышал. Однако я не хочу быть первым, если перенести все вами сказанное из прошлого в будущее, что будет намного верней.
Я выпустил ее руку, и она отошла, потирая побелевшее запястье.
— Вы сумасшедший грубиян, Дип, — проговорила она тихо, но с подчеркнутой ненавистью в голосе.
— Однако что же случилось с Тэлли?
— Не знаю. Она вызвала меня, и я нашла ее в состоянии легкой истерии. Я думала, что она напилась, и уговорила ее лечь в постель.
— Вызывали доктора?
— Конечно. Он был здесь все утро.
— Ничего серьезного?
— По крайней мере — физически.
— А почему она вызвала именно вас, Эллен? Ведь все ваши связи с трущобами были прерваны, когда вам исполнилось девять лет. Видеть вас сейчас здесь — это все равно, что надеть шляпку на лошадь.
— Вы негодяй, Дип.
— Это не ответ.
— Хорошо. Я вам отвечу. В моей жизни был один друг.
— Но не Тэлли.
— Не Тэлли. Ее сестра.
Она посмотрела мне в глаза и покачала головой.
— Вы ее не помните. В то время девушки не имели для вас большого значения. Она была одного возраста со мной, и мы учились с ней в одном классе. И знаете, что с ней случилось?
— Тэлли сама мне об этом сообщила. — И добавил: — Да, кажется, Беннет мог ее спасти, но не спас. Она покончила жизнь самоубийством.
— Она бросилась с крыши, и в этом виноват Беннет, а он был вашим другом. Виновен в этом ваш друг.
— Следовательно…
— Следовательно, вы негодяй, Дип.
— Нелогично.
— Представьте себе, я постараюсь быть там, где вас будут убивать, Дип.
— И что же?
— А то, что я буду бесконечно рада.
— Что ж, постараюсь разыграть эту сцену как можно интересней.
— О, это вы сможете. А я вам помогу. И со своей стороны постараюсь, чтобы вас убили так жестоко, как это только возможно.
Однако в ее глазах, смотревших на меня, я не смог прочесть свой смертный приговор. Увидев мою улыбку, она перевела взгляд на Тэлли и спросила:
— Зачем вы пришли?
— Вы не поняли бы, — сказал я.
— Попробуйте объяснить.
Я вынул из кармана чек на имя Тэлли и протянул Эллен.
— Едва ли, — сказала она, взглянув на чек, — это стоит жизни ее сестры.
— Не говорите глупостей. Это не компенсация. Это плата за информацию.
— Почему вы думаете, что она даст вам нужные сведения?
— Потому что в одном отношении она очень похожа на вас.
— Как так?
— Она также хочет видеть меня убитым. И даст все сведения, которые столкнут меня с теми, кто сможет прихлопнуть меня.
— Думаю, что и я могу кое-что сделать для этого.
— Вы намного упростите мою задачу. Решено? Вы сообщите мне все, что вам известно об убийстве Беннета.
— Ровно столько, сколько потребуется, чтобы вас убили. И если я не смогу это сделать, это сделают мои друзья.
— К ним мы сейчас и направляемся, так?
— Сейчас? Вы хотите…
— Да, да. Именно сейчас.
— Ну что ж…
Я написал короткую записку, прикрепил к ней чек и положил на подушку рядом с Тэлли.
— Посмотрим, — сказал я, — удастся ли мне все устроить. Пойдемте.
Внизу я нашел соседа Тэлли, который за двадцать долларов согласился присматривать за ней, и доктора, который за другие двадцать долларов обязался периодически навещать ее. Из телефонной будки я позвонил Оджи, и он обещал прислать к дому парня для наблюдения.
Эллен ожидала меня недалеко от телефонной будки. На ней была великолепная норковая накидка, подчеркивавшая ее гордую осанку и надменно-презрительное выражение лица, когда она смотрела на меня.
Я подозвал такси, мы уселись в него, и я назвал водителю бар.
— Что означает вся эта ваша возня с Тэлли? — спросила Эллен, искоса взглянув на меня.
— Тот, кто меня ненавидит, предельно заинтересован в том, чтобы овладеть всей информацией, которую я могу использовать.
— Использовать для чего?
— Чтобы найти убийцу Беннета.
— Весьма благородная цель.
— А вы хотите, чтобы убили меня.
— Более того, забыли. Я хочу быть там, где это случится.
— Не боитесь заболеть при виде подобной сцены?
— Возможно, но игра стоит свеч.
— Но почему?
— Да потому, что я также ненавижу. Так же сильно и глубоко, как и Тэлли.
— Вы имеете в виду сугубо конкретных лиц?
— Не только вас и Беннета. Я ненавижу все, что связано с грязью и мерзостью, все, что подчиняется только деньгам и силе. Я ненавижу политическую игру, которая подавляет хороших и честных людей ради сохранения власти жадных, себялюбивых деятелей. Вся ваша организация, все ваши клубы, все ваши друзья заняты только одним — погоней за деньгами и властью, используя при этом самые отвратительные и мерзкие способы. А в результате неизбежно страдают и гибнут хорошие люди, за счет которых, собственно, и ведется бесчестная игра.
— И тем не менее, Эллен, человек, занимающийся подобными омерзительными делами и именующийся Ленни Собел… ваш друг?
В моем голосе невольно прозвучала нотка презрения.
— Это обстоятельство вы вряд ли поймете, Дип, но все же я кое-что объясню. Видите ли, будучи его… другом, что ли, я могу оказывать хоть какое-то влияние на ход отдельных событий в том смысле, чтобы облегчить участь некоторых людей, уменьшить их страдания, сгладить отдельные эксцессы… Конечно, всего этого недостаточно, но что я могу больше?
— Любопытно, — сказал я. — Такие мысли и такое окружение… А вы не забыли одну сказочную ночь на крыше у дымохода?
— Нет. Но это ничего не меняет в моем стремлении быть там, где вас прикончат. Когда-то вы были другим, Дип. А теперь вы такой же, как и Беннет, Собел и все остальные. Таких любить нельзя, Дип.
Глава 5
Когда на Пятьдесят второй улице был пробит узкий проход, одному из владельцев бистро была предложена сумма, более чем вдвое превышавшая доходы от его заведения, за уступку последнего, и вскоре захудалое бистро было превращено новым владельцем в преуспевающий ночной бар.
Бар отличался хорошо приготовленной едой, приятной музыкой, первоклассными напитками и, соответственно, высокими ценами. Кроме того, если вы были лично знакомы с его владельцем, Ленни Собелом, то по вашему желанию вам оставляли отдельный столик.
Мы проехали мимо клуба и, по указанию Эллен, остановились у бара Собела.