— Понятно… Смотрю, от тебя ничего не скроешь.
— Конечно, это же наш город! В общем, первыми возмутились артели золотоискателей во главе с Полковником. Он сразу собрал большой отряд решительных вооруженных граждан, который, не дожидаясь указаний нашего мямли-мэра, взял всё в свои руки и выгнал пришельцев из города. Имущество реквизировали в пользу муниципалитета. Мне, между прочим, тоже кое-что перепало на реализацию. Остались две отличные большие палатки, на десять мест каждая, интересует?
— Увы, русское посольство пока не планирует ставить закрытые лагеря. Но я сообщу о твоём предложении одному сержанту из Форт-Массак.
— Спасибо! Солдат горожане разоружать не стали, просто посадили всех в вагоны. А через неделю кто-то в отместку поджёг Полковнику его любимый блокгауз, представляешь? Фитиль под самый хвост! Вашингтонские воротилы просто подкупили кого-то из местных идиотов, ведь такие всегда найдутся, да? А может быть, в этом деле не обошлось без англичан, они мастера на такие пакости.
— О, да! — поддержал я закономерное предположение хозяйки. — И что было дальше?
— Основные события начались где-то через неделю, когда северяне послали сюда карательный отряд.
— Бог мой, что же их так заинтересовало в Чёрных Горах, если они решились на войну? — я постарался разыграть самое искреннее недоумение.
— Большое месторождение самородного золота, конечно! Как ты не понимаешь⁈ — всплеснула руками Ребекка Линденбаум.
«Милая, ну конечно же, понимаю, — невесело подумалось мне. — Даже больше, чем ты думаешь… Это ты не понимаешь».
— Отряд скрытно двигался вдоль железной дороги, но наши рейнджеры-следопыты его вовремя заметили и сообщили в город. Вот с тех пор на севере и стоит пальба. Поначалу они теснили наших, пришлось мэру обращаться за помощью к южанам, ведь проклятые демократы собрались захватить единственный нейтральный город в пограничной зоне! Конечно, с обеих сторон опять есть погибшие, обстрелян паровоз. Когда же всё это кончится…
— Святые небеса, Рио Гранде 223? — разволновался я. — Из бригады никто не пострадал?
— Все целы, а вот сам паровоз продырявили пулями, точнее не скажу.
— И что будет дальше, как ты думаешь?
— Как обычно, — Малышка Бекки опять достала из кармана пакетик. — Но, знаешь, Макс… Северяне всё равно проникнут в Чёрные Горы. Наши могут сколько угодно беситься из-за того, что они не знают, где находится эта золотая жила, но деньги решают всё, и они у Вашингтона есть. Так что после перемирия закрытая зона в горах появится. Не в таком составе и не с таким гонором, но она возникнет. Крахмальные воротнички даже с Додж-Сити договорятся.
Это точно, договорятся.
Так что времени у нас практически нет.
— Уважаемая Ребекка, не могли бы вы помочь с выбором петель для ворот и краски? — пробасил Гоблин.
Хозяйка тут же забыла обо мне и молнией метнулась к красавцу со шрамами. Ну, всё, ещё одна очарована. Легендарную историю о муже, который некогда взорвал «шушпанцер» северян у Чёртова моста, она наверняка рассказывать Мишке не будет.
Я пошёл искать Бернадино, потому что грузить на пикап придётся много, Сомов ещё и пакет обрезной доски с лесопилки присмотрел. Когда мы уже собрались уезжать, Ребекка тихо спросила:
— Ты ведь привезёшь этого красавчика ещё раз?
— Попробую, — бессовестно соврал я. Вот ведь проклятая дипломатия.
В кабине мы какое-то время молчали, пока Дино не поинтересовался:
— Старшие, вы что такие ушибленные? Узнали о нашествии космических пришельцев?
— Хуже, — буркнул я.
— М-да, дела… Похоже, парни, у нас остался крайний шанс и всего одна попытка, — хмуро произнёс Гоблин.
— Значит, надо как можно быстрей взорвать эту клятую дыру. С гарантией.
— Падре, а если что-нибудь не сработает?
— Типун тебе на язык! Кайлом долбить будем!
— Я согласен, — кивнул Сомов, и мы поехали на явку.
…Руль «Апача» был холодным и липким под моими пальцами, как рыбья чешуя. Эта дорога вдоль ручья — скорее, раздвинутые колесами в предыдущих поездках камни, поросшие мхом, — тянется передо мной в который раз, и каждый ее изгиб отпечатан в мозгу воспоминанием. Ёлки-палки, я уже возненавидел это место! Ненавидел сам воздух Ущелья Весёлого Духа, пахнущий озоном после грозы, которой не было, влажным камнем, и чем-то еще, тоже узнаваемым, сладковатым и гнилостным. Каждый щелчок гравия под колесами был похож на отсчет последних секунд этой непростой миссии.
Пш-ш…
— Падре, впереди чисто, — голос Дино в рации был живым, почти весёлым, надо же. — Ни души. Только ветер с пылью и зайцы.