— Интригуешь! — улыбнулась Екатерина.
— Они начинают системно работать с соответствующим времени «хай-теком», если можно так выразиться… Электрогитара «Gibson» в комплекте с хорошим жёстким кофром может весить под десять килограммов, а это, согласись, очень дорогое удовольствие для поставки её каналом для частного лица… А фортепиано?
— Действительно, тема интересная… Отойду недалеко, хочется купить чего-нибудь сладкое, — предупредила Селезнёва.
— Хорошо, я пока в кузове дуги поставлю.
— Мы что, палатку растягивать на этих, колышках, не будем?
— Незачем. Тент натяну, вот и будет нам палатка.
Торговцы, эти незаметные гении капитализма, предприимчивые на любой планете, уже вовсю торговали водой, сэндвичами и «сувенирами», которые к вечеру должны были осчастливить даже самого циничного зрителя Вудстока.
Две подружки и один классический ботан из Батл-Крик, что было написано у ребят на бейджиках, с выпученными глазами продавали жареный картофель-твистер на шпажках; за первые часы на Вудстоке эти невинные создания узнали о жизни больше, чем за все годы в местном колледже, и их касса, ясное дело, была полна не только долларами.
Все ждали живой музыки, как ждут опоздавший поезд, способный увезти бог весть куда. И когда первые ноты подстраиваемых инструментов, наконец, робко пробились сквозь шум, случилось странное: трёхтысячная, по моим прикидкам, толпа вздохнула почти синхронно.
Это был звук, который стоил всех VIP-билетов в отдельный сектор. Ибо, как известно, самое дорогое на свете удовольствие — то, что достается впридачу, бонусом, даже если за этим приходится вваливать в гору пешим ходом и платить беготнёй от полицейских и сном под открытым небом.
Выступил мэр Додж-Сити, как владелец территории, на которой начинался «Вудсток». Он о чём-то пошептался с помощниками, чуть не уронил микрофонную стойку, и наконец, немного путаясь от волнения, длинно объявил:
— Чертовски важная вещь, которую вы уже доказали миру Платформы-5, — это то, что столько детей, а я называю вас детьми, потому что у самого есть дети, да постарше вас, — несколько тысяч молодых людей разных народов и верований могут собраться вместе и зарядить шоу на два дня веселья и музыки, которые впоследствии войдут в новую историю рока! И не желать вообще ничего, кроме веселья и музыки, благослови вас Бог за это! — закончил он, вызвав цунами аплодисментов.
Ба-бах! Громыхнула бас-гитара, а затем и вся ритм-секция отважной турецкой группы, открывающей шоу забойной песней со словами: «Это и есть жизнь, какой ты хотел бы её видеть!».
По спине пробежал холодок.
Госпожа русский Посол полезла на пыльную крышу пикапа, а я внимательно посмотрел на толстый нижний сук дерева-пристанища.
Фестиваль начался!
И, как обычно бывает в хорошей пьесе, главным героем оказались не короли и королевы рока, а сама толпа — вся эта веселая, терпеливая и немного безумная театральная труппа, игравшая саму себя.
Некоторые выступления приходилось прерывать из-за постоянно возникавших технических проблем — гигантская толпа в эти моменты начинала бесноваться. В одну из таких задержек я услышал за спиной шум подъехавшего автомобиля и голос Катрин, которая успела обернуться первой.
— Ну вот, сейчас хиппи-атмосферу кое-кто разбавит… — сказала она без неудовольствия, но и без радости.
По другую сторону ряда горных кедров, совсем рядом с нами, на тропе остановился хорошо знакомый всем «вранглер-рубикон» с яркой эмблемой на борту. Двери распахнулась, выпуская наружу двух здоровенных помощников шерифа, экипированных максимально грозно, по-боевому, и с доберманами на строгих поводках. Зашипели рации, закреплённые на плечах.
Следом важно выбрался и сам смотритель Южных Земель — шериф из Диксона Джеми Кэсседи Он шумно, по-мальчишечьи, потянул толстым носом, что слабо увязывалось с его строгим видом, нарочито ковбойскими манерами и солидным прикидом.
— Господи, у них ещё и бронежилеты с помповыми ружьями… — пробормотала Екатерина Матвеевна.
— По ситуации, — повёл я плечами.
— Хм-м… — поджала губы начальница. — Мне кажется, что сегодня подобная демонстрация неуместна.
— Она необходима. Обыватель должен знать: перед тобой американская государственная машина, детка! Корпус тяжёлой мотопехоты с приданными ракетными, авиационными и танковыми частями, который за пару дней может стереть в порошок любой город.
По-моему, начальница со мной не согласилась. Но это было именно так.