Наркодилеры, контрабандисты, буйные апачи, поддатые ковбои, салонное и уличное хулиганьё, вся эта шваль, с которой шериф несколько лениво воюет на своей территории, и от которой обывателю всё равно периодически приходится отбиваться, по сравнению со службой шерифа и городской полицией просто… Даже не знаю. Пацаны, которые затеяли драку в подворотне из-за красивой пивной банки. Даже отмороженные курдские банды с Дикой дороги — просто приблатненные подростки с ворованными ружьями… А тут — БМП «Бредли», железо. Я бы даже сказал, чугун.
— Приветствую вас, господа русские! — зычно крикнул Кэсседи, закончив инструктировать своих быков. — Не сомневался, что застану вас здесь! Ну как вам тут, спокойно?
— Ещё бы, при такой-то охране! — ответил я, спрыгивая и протягивая руку для рукопожатия.
— Непросто? — любезно подыграла Селезнёва.
— О-о… В последний раз такое количество дурного народа я видел в Далласе, когда мы разгоняли демонстрантов ЛГБТ и идущих им навстречу реднеков! Сегодня работаем вместе с полицией, режим высокой степени готовности! — охотно пояснил шериф. — Правда, толку тут от городских немного, у этих увальней ноль полевого опыта…
— Без вашего профессионализма им не обойтись! — польстила ему Селезнёва.
— Как это верно, мэм! Здесь нужен орлиный глаз, привыкший находить в прериях хищника или бандита. А ведь здесь у каждого третьего под полой прячется револьвер или нож! — вскричал Джеми Кэсседи. — Наверняка и у вас есть стволы?
— Разве вы не досматриваете публику хотя бы выборочно? — спросил я, игнорируя коварный намёк.
— Как это сделать, мистер Горнаго? Для этого потребуется не точечное, а сплошное оцепление, периметр и куча специально подготовленных контролёров! Мы запретили винтовки и ружья, но пистолеты и револьверы… Нет, выборочно, конечно, проверяем… Помня о дипломатической неприкосновенности! — шериф повернулся к важной доме и чуть приподнял край шляпы.
— Да, молодёжь бывает такой несдержанной… — продолжала подыгрывать ему Екатерина. — Вы упомянули о режиме высокой степени готовности, что именно имеется в виду?
— Всего не знаю, моё дело — порядок на территории, Госпожа Посол. И я его обеспечу! — шериф обвёл нас строгим взглядом волкодава, выискивая на лицах тени сомнений. — Но наш губернатор поднял по тревоге морскую пехоту и рейнджеров, а все патрульные катера вышли в море. Сэм, чего вы ждёт, бездельники⁈ Становитесь слева и ближе к чертовой сцене, контролируйте путь к стоянкам и будьте на связи!
Шкафоподобные помощники шерифа посмотрели друг на друга, как бы советуясь, глянули разок на ухмыляющихся из-под темных очков шефа и отправились нести службу.
— Поднят весь флот? — нахмурился я. Такие новости обрадовать не могут.
— Да-да, даже горный патруль отправили по ущельям… Ладно, господа, дел очень много, мне надо проверить своих парней на постах, и слишком долго болтать я не могу даже с такой прекрасной дамой.
Кэссиди опять приподнял свой фетровый стетсон «Boss of the Plains» — «Хозяин равнин», — залез в «Рубикон» и упылил.
Непривычно громко играла музыка, сменяли друг друга группы, волновалось в коллективной реакции людское море. Жидкая зелень деревьев не приносила прохлады: осеннее солнце палило во всю силу. Погода и каменистый грунт благоволили зрителям. Подумалось, что если бы фестиваль проводился внизу, в долине, да ещё в дождливую погоду, то фестивальное поле превратилось бы в жидкое месиво из грязи и бултыхающихся в нём людей.
По узкой тропе, за деревьями, частично тоже заставленной автомобилями и мототехникой, сновал самый беспокойный зритель, которому вечно чего-то не хватает. И даже здесь, довольно далеко от сцены, случались какие-нибудь разборки.
Я старательно настраивался на музыкальный лад и никак не мог — слова шерифа вызывали тревогу и недоумение. Ясно, что фестиваль не мог потребовать столь чрезвычайных мер безопасности…
— Надеюсь, старина Джеми не успел испортить вам настроение, господа?
Селезнёва успела сделать профессионально спокойное, отчасти дружелюбное лицо, а я нет. Отвернувшись, прошептал начальнице:
— Они что, сговорились?
Спрашивающий с пяти метров мужчина был одет предельно по-свойски, даже по-домашнему: в серый спортивный костюм «Фред Перри» и такого же цвета слипоны на босу ногу.
Ёлки, это же Джозеф Эдгард Сандерленд, он же Ядовитый Джо собственной персоной! Серый кардинал столицы и прилегающих поселений. Прибыл на рок-фестиваль и теперь всячески подчеркивает простоту и отсутствие понтов. Хотя он мог заявиться куда угодно хоть в «семейниках», всё едино главного безопасника воспримут крайне серьёзно.