Сазерленд назвал англичан «лаймами», именно так, как мне рассказывала Екатерина, их частенько называли американцы и соседи по Европе.
«Лайми» или «лимонники» — за то, что предусмотрительные и опытные британские моряки в прежние времена брали в поход большие запасы лайма в качестве противоцинготного средства. Как и за лимонно-жёлтые мундиры морской пехоты. Ещё с XVII века.
В Германии англичан называют «inselaffe», то есть «островная обезьяна». В Австралии их начали называть «pom» и «pommy». Считается, что это сокращение от слова «pomegranate», «гранат». Произносимое как «помирают» оно отлично рифмуется со словом «иммигрант». В первые месяцы пребывания здесь, их узнают по круглым, румяным щекам. Да, гранатово-красные щёки обеспечены новым поселенцам с бледной кожей, ведь знойное австралийское солнце беспощадно к вновь прибывшим. По крайней мере, так принято считать.
У французов они «rostbif», у аргентинцев — «piratas», в Голландии они «linkriers», «левосторонние», а на суахили их кличут «mzungu», в буквальном переводе — «человек без запаха», но в коннотации «странник», и относится это к говорящим на английском и европейцам вообще.
В общем, везде наследили.
Хм-м… Круговорот сленга во вселенной.
Группы на сцене сменяли друг друга всё расторопней и слаженней, организационных пауз становилось всё меньше. Гремели и отражались от скал раскаты всё новых и новых композиций, бесновалась публика, а мы сидели затворниками в просторной кабине пикапа с хорошей шумоизоляцией, безжалостно сброшенные суровой действительностью большой политики на грешную землю с её сложной международной обстановкой и непростыми дипломатическими отношениями.
Зато никто не подслушает.
— Когда-то они уже попытались сделать нечто подобное в Северной Америке, — заметил я.
— Но тогда у них не было стратегического плана, нужные решения и программы о переносе метрополии в новую перспективнейшую колонию вовремя не были приняты, а мы, американцы, набрав силу и отвоевав властные полномочия, сбросили это ярмо со своей шеи, — с гордостью произнёс Сазерленд, похлопав ладонью по загривку. — Колония оказалась слишком велика и сложна для метрополии, а населяли её не только туземцы, но и, европейцы. Удерживать огромные удалённые территории без переноса метрополии крайне сложно, а часто просто невозможно… Однако англичане наверняка отлично усвоили исторический урок, и повторять ошибку не собираются.
— Японцы тоже пробовали! — вспомнил я. — Слышал, что у них были планы переезда на материк в места, из которых они в своё время перебрались на оказавшиеся с течением времени острова…
— О, эту историю я знаю достаточно хорошо, как часть собственного диплома! — возбудилась Екатерина Матвеевна. — Хотите, вкратце расскажу?
— Ну, если вкратце… — опасливо повёл я плечами. — Зная твою память на числительные…
— Не волнуйся, не уснёшь, — парировала Екатерина.
В это время на сцене произошёл какой-то технический затык со звуковой аппаратурой. Один из распорядителей вышел вперёд с мегафоном в руке и принялся орать в толпу, обрисовывая ситуацию и успокаивая разгоряченных людей, а те начали криками передавать информацию тем, кто не мог услышать слова технического чувака.
Глянув на это дело, безопасник предложил:
— Я готов вас выслушать, мадам Катрин, это наверняка будет интересно…
Он опытно прикрыл глаза и как будто погрузился в полудрему.
Лекция действительно оказалась короткой и интересной.
Период, предшествовавший Первой мировой войне, ознаменовался кардинальными переменами в мировой политике. Именно в это время амбиции островной Японии, возжелавшей стать ведущей мировой державой, окончательно кристаллизовались, что выразилось в агрессивной экспансионистской политике. Хотя отправной точкой японской колониальной империи стал остров Формоза, в будущем Тайвань, аннексированный японцами ещё в 1895 году, главной целью на материке с самого начала была Корея — откуда пришли, туда и решили вернуться. Сама Корея рассматривалась как стратегический плацдарм — «кинжал, направленный в сердце Японии» — и потому была окончательно присоединена в 1910 году.
Япония управляла Кореей тридцать пять лет, а Тайванем полвека. Многие японские исследователи склонны считать управление на Тайване более успешным, отмечая эффективные экономические реформы и модернизацию инфраструктуры.
В то же время колониальный режим в Корее характеризовался значительно более жёсткими методами управления, подавлением национальной идентичности и вызвал ожесточённое сопротивление, отголоски которого ощущаются в двусторонних отношениях по сей день. Грубо говоря, корейцев попросту сметали с лица земли, расчищая площади под себя.