Вполне могло храниться в рюкзаке и золотишко для нужд дипмиссии, хотя мы официальный запрос на валюту не отправляли. Пока как-то обходимся, не бедствуем. Да и мэрия помогает. Так… Потому-то и крепок рюкзак не по размеру.
Исчезло золото, испарилось.
Я мельком глянул на старосту и отметил, что он выжидательно смотрит на меня. Предъявлять или нет? Как бы поступила моя начальница, многоопытная по сравнению со мной Селезнёва?
Нет, Пер Баккен никого из своих не подставит, хотя они его подставили. Даже если точно знает, кто и как подрезал червонцы. Он тут отец родной, бог, царь и всеобщий дедушка. Выпорет, опозорит, конфискует на нужды общины, но не расскажет, а уж тем более не выдаст на расправу.
Наехать — значит поссориться навеки, а это не наш метод и далеко не цель русского диппредставительства. Наша цель — дальнейшие контакты и культурный обмен.
Теперь папка.
Обычная канцелярская папка на тесёмках с документами. Я кое-как развязал узел, открыл обложку и увидел слипшийся тонкий блок серой крафтовой бумаги с сиреневыми пятнами чернил. Всё склеилось и расплылось. Вытащил клинок владельца рюкзака из ножен и попытался осторожно разделить листы. Не тут-то было! М-да, шансы невелики, и лучше бы это делать в посольстве. Однако никто документы не читал, это очевидно. И слава богу, камень с души!
Это то, о чём говорила Селезнёва. Крафтовую бумагу производят в мастерской Медового, начав с малого — монтажа компактной установки для производства туалетной бумаги из местного сырья. Говорят, что после её запуска спрос на дефицитную продукцию был просто ураганный… Местная бумага вполне подходит для письма, но она очень нежна и капризна, разваливаться начинает от девичьей слезы. Тем не менее, наши дипкурьеры везут наиболее секретные документы, отпечатанные именно на такой бумаге. В случае ЧП уничтожить документ проще простого, достаточно его намочить.
Конечно, что-то важное теперь утеряно полностью или частично, дома посмотрим, авось что и вытащим. Однако главная и абсолютно секретная информация, которую вёз наш незадачливый дипкурьер, находилась в его голове. Собственно, он и нужен для того, чтобы очно передать то, что опасно доверять почте. Устные распоряжения, особые инструкции, ценности…
Сам факт отправки из метрополии дипкурьера свидетельствует о том, что возникла особая ситуация, требующая особых же мер. С обычной почтой дипкурьера не пошлют.
Ну и что теперь прикажете делать?
Мы опять остались без имеющейся у Демченко секретной информации о межпространственном портале в Чёрных горах, полученной от группы Дария Квачина, и подробных инструкций из Центра, что в этом направлении нужно предпринимать в дальнейшем и предпринимать ли вообще. Конечно, Екатерина свет Матвеевна отправит почтой экстренное сообщение о ЧП в океане и срыве миссии, но дипкурьеры на порогах придорожных таверн не валяются. Штат МИД весьма ограничен, и у оставшихся дипкурьеров куча других дел.
Я молча стоял, весь в невесёлых размышлениях, и продолжал крутить в пальцах поблёскивающий жёлтый цилиндрик, а староста смотрел на него, как завороженный.
— Мистер Горнаго? — наконец не выдержал этот мощный старик.
— Да-да… Вы не будете против, если я заберу вещи нашего соотечественника?
Еле слышный вздох облегчения пролетел по офису.
— Ну конечно! Иначе и быть не может!
Предъяв не будет.
Будут дальнейшие прямые контакты. Чёрт, Селезнёва это точно одобрит?
Кукушка на немецких часах напомнила со стены о скоротечности времени, и мы синхронно посмотрели на стрелки.
— Предлагаю спуститься к причалу! — староста взял меня под локоть. — Там у нас что-то вроде прибрежного кафе с большим навесом, где мы отмечаем хороший улов, барбекю наверняка уже готовится. Мы просто обязаны угостить вас здешними деликатесами!
Я согласно кивнул: аппетит уже нагулялся. Омары так омары. И голубые крабы, надо же их было так назвать басурманам.
Поднял с пола свой рюкзак с притороченным сбоку «винчестером», который я забрал с собой, спустившись по сходням на берег. Никогда не знаешь, что может произойти в такой поездке через час, так что правило «всё своё ношу с собой» лучше соблюдать.
Уже стоя у крыльца дома старосты, я всё-таки решился задать ему вопрос, который все никак не решался озвучить раньше. Дурацкий какой-то, детский, что ли. Да и возник-то он после общения с детьми.
— Когда я сошёл на берег, двое мальчишек, которых я угостил конфетами, любезно сообщили, что пакетбот утащил под воду Гигантский Кракен… Ну, так они сказали. Нет, я понимаю, что все дети падки на мифологию, и всё же? Есть ли в этом хоть что-то, заслуживающее разговора?