…Эзра стоял на платформе, подняв фонарь, пока красный огонёк хвостового вагона не растворился в звёздной темноте. Он в который раз остался один под этими колючими и холодными глазами Вселенной.
Крошечная станция, узкая колея и бескрайние прерии… Казалось, что это последний оплот чего-то настоящего в мире, который не по своей воле вынужден начать всё сначала… И поэтому здесь, на новом Диком Западе пятого года первого века, кое-кто не спеша подливает отработанное машинное масло в фонари и ждёт следующего прибытия и отправления.
Глава 8
Сквозь ночь
Довольно скоро стало понятно, чем первый класс вагона отличается от второго. В первом мягкие сиденья, атласные занавески на окнах, небольшие картины на стенах, есть электрический свет. Вагон рассчитан на комфортное размещение шестнадцати человек. Там же находится кондуктор-контролёр, который любезно предложит респектабельным пассажирам горячий чай, печенье и плед, а днём включит музыку.
В нашем вагоне нет ни-хре-на. Только трубка проводного телефона для связи с кондуктором, бутыль с водой в плетёной корзине, к которой цепочкой прикована железная кружка, да табличка на стене с таким вот девизом:
WE DON'T CALL 911
WE USE COLT 1911
И рисунок легендарного пистолета под надписью.
Зато в наш второклассный вагон можно битком набить двадцать четыре пассажира в грязной одежде. Дорожных рабочих с лопатами и в спецовках, например. Высадил, протёр тряпочкой деревянные лавки, и сойдёт — вагон готов к новому путешествию.
Впрочем, едут в нём лишь восемь пассажиров — мы с сыном да семья мормонов в количестве шести человек. Не лучшие попутчики. Угрюмый и неразговорчивый папаша-мормон сразу после посадки достал заготовленные стойки и сноровисто натянул на них тёмную ткань, отгородив семейство от мира грешного вагона. Теперь оттуда слышно лишь монотонное унылое бормотание. Так что прощайте, несостоявшиеся дорожные споры, рассказы соседей о жизни и бородатые анекдоты.
— Падре, назад мы вторым классом не поедем, — процедил Дино, с большим неудовольствием глядя на изуродованный цыганской изгородью вагон.
— Не торопись, давай посмотрим, а? Может, нам ещё понравится ехать без свидетелей.
Быстро выяснилось и преимущество: места навалом, свободных лавок полно, можно относительно удобно устроиться лёжа!
— Хоть так, — проворчал мой попутчик.
Со стороны посмотреть, так это поезд в никуда… Миниатюрный ретро-вагон, выкрашенный в кроваво-красный цвет, показался бы наблюдателю затерянной скорлупкой в бескрайнем океане прерии. А ведь это настоящий раритет с узкоколейки Рио Гранде Вестерн, с причудливой надстройкой по центру крыши, где по кругу тянутся маленькие запыленные оконца. Внутри царит полумрак с единственным керосиновым светильником, чье пламя трепещет и пляшет в такт покачиванию на стыках рельсов. Воздух был прохладным, настоянным на запахах дыма, дёгтя и старого дерева, с хорошо уловимыми нотками крепкого табака.
Спать не хотелось. Вообще. Пока.
Может, позже повалит?
Я прильнул к холодному стеклу. За ним раскинулась ясная, безлунная ночь. Мириады звезд, холодных и беспощадно ярких в разреженном воздухе Новой Америки, усыпали бархатный купол неба. Бескрайняя прерия, окутанная мраком, жила своей жизнью, проявляясь лишь звуками: отдаленный, тоскливый вой койота, стрекот невидимых в темноте огромных местных кузнечиков, внезапный шелест перьев в ковыле, где охотится ночная птица. Вдали, у самого горизонта, высились угрюмые силуэты Черных Гор, когда же они закончатся? Надоели, честное слово.
— Ни огонька, — тихо произнес я. — Дикий край, целина с бандитами.
Бернадино сидел напротив. Парень не смотрел на звезды. Его взгляд блуждал по почти пустому вагону, задерживаясь на занавеске из грубой ткани, которой отгораживалась семья мормонов. Затем Дино потянулся к рюкзаку и с сухим щелчком карабина отстегнул от него винтовку.
— Зачем? Уже готовишься? — спросил я, не отрываясь от окна.
— И тебе советую. Наслушался, знаешь, от парней на аллее… — отрывисто ответил Дино, проверяя затвор. Металл блеснул в свете лампы. — Говорят, банды действительно орудуют в округе. Могут на ходу заскочить, или рельсы заблокировать чем-нибудь, а потом… грабеж. Или того хуже. Как в кино.