— Вот как? Жаль… С ними же вроде мальчишка был?
Всё Командор помнит. Просто перепроверяется таким образом.
— Верно, — кивнул я. — Алексей Лимонов, он же Лимон, он же Индеец. Тоже находится в Форт-Росс. Совсем молодой парень, но судьбой уже закалён, отличный лазутчик, боец. Готовый сталкер, хоть сейчас в группу.
— Так в чём проблема? — перебил Главный.
— По другой стезе пошёл. Освоил речное дело, растёт над собой, стажировался у Маурера. Да и собственный опыт внушает: навигации на Лете, сложный морской переход в шторма, теперь вот Амазонка. Сейчас управляет маленьким паровым катером «Африканская королева», есть у них такой. Разъезды с промысловиками по реке, особые поручения от Потапова, почта, каботаж…
— А что дальше?
Я его понял.
— Ничего, Алексей Александрович. На этом материке им не бывать, во всяком случае, пока. Изоляция, возможность утечки нужно свести к минимуму.
Вотяков хмыкнул и тяжело вздохнул.
— Да уж… Безжалостно ты к ним, не позавидуешь. Крайняя мера. Вот тебе и вырвались на свободу, называется, к своим. Хотя возможны варианты, — добавил Главный, не вдаваясь в подробности.
Я хорошо помню, как и сколько мы обсуждали эти превентивные меры. Не важно, какой будет номер у Платформы, хорошая информация везде будет ценна. Она — основа власти, и кто обладает ей, тот и управляет ситуацией. Везде и всегда за ней будут охотиться. Её прячут. Однако секретную, по-настоящему важную информацию скрыть очень и очень непросто, куда как проще избавиться от трупа её носителя. Как там говаривал шеф гестапо старина Мюллер? «Знают двое — знает свинья».
Дело в том, что человек — общественное создание, в плане секретности весьма далекое от совершенства. Для обеспечения жизненных процессов, самой жизни ему нужно присутствие рядом других людей, а в ходе общения с ними он то и дело склонен наболтать лишнего, похвастаться крутыми связями и многозначительно намекать на особую осведомлённость. Он может поддаться на шантаж, когда возникает угроза жизни родных, изливать спьяну душу тем, с кем и рядом стоять не надо, и иными способами выдавать доверенную тайну. Может проговориться во сне или в бреду, в конце концов. Так что лучший способ не проболтаться — ничего не знать.
Информацию продают, обменивают, перехватывают, изымают физически и выведывают силой, под пытками — этим занимаются спецслужбы государства и корпораций, криминалитет, частные сыщики и недолго живущие любители, сдуру выбравшие это опаснейшее ремесло.
Профи знают, какого рода данные особо ценны. Заинтересованные лица готовы платить за хорошую информацию огромные деньги, раздавать ордена и премии, обеспечивать карьерный рост, а при необходимости убивать. Поэтому секреты должны циркулировать по особым каналам или же находиться в коконе.
— Не крайняя, — возразил я многозначительно.
— Повезло им, — философски поддержал меня Уксусников. — В других-то странах этих субчиков законопатили бы в каменный мешок или вообще ликвидировали, чтобы гарантировано не трепали языком.
Я благодарно кивнул шерифу. Матёрый волчара, представитель характерного таёжного вида. Широкое круглое лицо, выпуклый лоб, чуть прикрытый косой прядью начинающих седеть волос, густые чёрные брови, маленькие, чуть раскосые глаза, крупный нос, твёрдые, плотно сжатые губы, массивный подбородок.
— Не наш метод, — возразил Главный. Но после паузы.
— Ты же только говорил о расстрелах у стенки! — ухмыльнулся шериф.
— Это от избытка чувств, фигура речи, — отрезал тот.
В этот момент в зал бесшумно вошёл один из молодых доверенных нукеров шефа, просочившийся через фильтры секретарши, который начал что-то быстро шептать хозяину средневекового кабинета на ухо. Судя по тому, что спокойное выражение на лице Командора сохранилось, особой срочности и тревожности в этом сообщении не было.
Кивнув, он протянул было руку к стоящим слева в ряд телефонам: белая вертушка с выходом на коммутатор диспетчерской и цвета слоновой кости аппаратами прямой связи со штабом Бероева, с секретарём моего департамента, шерифом и скромной берлогой сталкеров в Замке. Рука задержалась над первой вертушкой, но Сотников передумал.
— Ну вот, Пётр Игнатьевич, а ты говорил, установлены сроки… Уже началось лоббирование! Ладно. Серёжа, ты что-то упомянул о дальней экспедиции?
— Потапов давно говорил о необходимости отправки таковой к западу от устья Амазонки. Вдоль побережья, разумеется, с короткими разведывательными заходами в обнаруженные реки. Теперь он начал предпринимать практические шаги.