— Злодей в розыске! — вмешался шериф. — Работаем!
— И сколько уже он в розыске?
— Два года. Но я его достану, подлец узнает мощь страны!
— Ну-ну… А что у нас с радиосвязью? — поинтересовался шеф.
На дальнем конце огромного стола, положив обе руки на дерево и чуть наклонившись для солидности, медленно поднялся Вотяков.
— Алексей Александрович, устойчивую двухстороннюю связь организовать в большинстве случаев не получается. Состоялось всего три сеанса. Плохая антенна на другой стороне, природные факторы — вокруг Стамбула и Додж-Сити сплошные горные хребты. Мной были задействованы три стационарные станции: здесь, в Замке, — Юра показал большим пальцев на потолок залы, — на Дальнем Посту и в Санта-Барбаре. Балаклавскую береговую станцию слежения и обнаружения тоже привлекал, но в том районе горы начисто перекрывают восточную часть материка. Нужен автономный ретранслятор в устье Ганга или хорошая антенная система в посольстве, размещённая достаточно высоко в горах. Но такие манипуляции сразу же привлекут внимание американской спецслужбы и вызовут подозрения в разведдеятельности.
— Понятно. То есть, дипкурьер. Четвёртый, который не пропадет вместе с золотишком. Дай догадаюсь, Сергей Вадимович, тебе нужен кто-то из монстров?
— Иначе никак. Мои аналитики всё взвесили и решили, что Селезнева и Горнаго самостоятельно с задачами плана «Кракен» не справятся. У них нет требуемой подготовки, специализации и опыта. А рискованная игра на авось нам не нужна.
— Где они? — существенным вопросом поторопил меня Главный.
— В отпуске. Лунёв с семьёй поехал в Базель, на Женевское озеро, а Сомов отправился казаковать в Заостровское, погулять на ярмарке, пострелять в степи рогачей.
— Нормально все устроились! Один таскает форель на берегу Шпрее, другой наслаждается сырами в швейцарских Альпах, выезжая кататься на Рейн, третий пляшет под гармонь с девками с лентами в волосах, а тут сиди в каменных стенах, как узник замка Иф… Ладно, так кто именно?
— Вайнерт занят на Шпрее, Костю я дергать не хочу, пусть в кои веки раз отдохнет с семьёй. Значит, Сомов. Он, кстати, уже здесь, днем видел его в кафе. Пригласить к вам?
— Зачем? Говоришь, нужен человек со специализацией? Ты уже всё решил, тебе и отвечать. В таком случае объявляю совет закрытым, о порядке связи и взаимодействия договоритесь сами. Контроль над ходом операции «Кракен» оставляю за Сергеем Вадимовичем Демченко.
Народ начал подниматься.
Сотников нетерпеливо посмотрел на свою «Омегу», дал отмашку остальным, снял пиджак со спинки кресла. И добавил:
— Отправляйте Гоблина.
Прозвучало это как «Выпускайте Кракена».
Что примерно одно и то же.
Глава 10
Из России с морковью
Только здесь, на Платформе, впервые приехав в Аддис-Абебу и отправившись полюбопытствовать на местный развал-базар, я узнал, что маркетплейс это не оставшаяся где-то далеко во Вселенной электронная площадка для продажи чего угодно, а обычный развал на ящиках и картонках. Так его мне, иностранцу, любезные продавцы и презентовали на ломаном английском — он и здесь остался языком межнационального общения, таковы реалии.
И что-то меня в тот момент прямо прорубило…
Помогли и строчки из песни The Beatles — «Ob-La-Di, Ob-La-Da: 'Desmond has a barrow in the market place. Molly is the singer in a band», услышанные на борту катамарана Скуфоса. С певичкой Молли, лабающей в группе, все понятно, но и Десмонд никак не мог в 1968 году оказаться субтильным сотрудником пункта выдачи заказов интернет-магазина. Грузчиком он пахал, грузчиком, на обыкновенном ливерпульском базаре! Казалось бы, очевидные вещи, но цифровая зашоренность, наследие исчезнувшего мира, сделала своё дело.
А ведь действительно, прообразом современных маркетплейсов были обычные деревенские рынки — кондовая, посконная и сермяжная живая торговля, известная с древних времен, когда люди освоили обмен и стали объединяться в поселениях покрупнее. Концепция столь же древняя, как и сама коммерция. Воплощённая Идея отдельного, центрального места для торговли в центре поселения стала неотъемлемой частью экономики.
От шумных базаров Великого Шелкового пути и крошечных рынков по пути «из варяг в греки», до рынков средневековой Руси и Европы, торговые площадки оказались не только центрами экономической активности, но и культурными «плавильными котлами», где сходились идеи и куда свозились товары из разных стран, а то и континентов.