Но Селезнёва решила напугать нас основательно. Словно не слыша мои слова, она продолжила:
— … И тогда в какой-то момент будет принято принципиальное решение задействовать силы контрразведки и полиции: группу наружного наблюдения, оперативно-техническую службу, сектор прикрытия, группу захвата… Представили сцену на набережной? Вижу, ещё не совсем представили. Уверяю, меры окажутся эффективными! С выбором способов воздействия на объект разработки вплоть до разрешения применения оружия при задержании, а затем передачи дела в суд либо негласного устранения.
У меня аж спина вспотела.
Нарисованная Екатериной перспектива выглядела крайне пугающе.
Дино прекратил нервно кусать палец и попытался сказать хоть что-то в наше оправдание:
— Но мы же сами тебе доложили о фотографировании!
— Доложили, — кивнула она. — А другие специфические люди доложили о твоих манипуляциях возле военного объекта своим руководителям, ты это допускаешь? Максим, ну ладно, он ребёнок, но у тебя что, не хватило ума делать это, например, во время какого-нибудь празднования? Когда сам факт фотографирования не вызовет подозрений? Ты что, ставишь целью навести их на мысль приставить к нам ноги? Ведь одно дело, когда вы подрались в кабаке и дело быстро разберет криминальная полиция, и совсем другое, когда вами занимается контрразведка! Ты, извини, тупой? — её правая бровь приподнялась и саркастически изогнулась.
Разнос подходил к концу. Группа олухов должна была сделать выводы и исправить ошибки. И она готова была это сделать.
— Запомните, у каждого из нас есть круг служебных обязанностей, и каждый должен действовать в соответствии с ними! Если возникнет необходимость в негласном наблюдении или особых разведмероприятиях, то мы сначала выработаем план, трижды подумав над деталями. Вы хорошо меня поняли?
В голосе Селезнёвой лязгнула сталь.
Мы торопливо кивнули.
Бровь опустилась.
Из-за окна донёсся женский вскрик, какая-то ругань и возня. Обычная перепалка, недовольный чем-то покупатель, которого всё в этой жизни допекло, и все виноваты.
Я расплатился, и мы вышли из «Золотой пыли» в тот момент, когда крики снаружи стали истошными. «А вот и яркий заключительный аккорд в непростой базарной эпопее…», — сразу подумалось мне, и ошибки не случилось. Да что тут происходит, мальчишки помидорку украли?
Диспозиция была такова: возле большого прилавка, где торгуют овощами и сопутствующей зеленью, стояли трое борзого вида удальцов, а напротив них высилась дородная торговка, оказывающая активное сопротивление какому-то наезду. Она и кричала. Из-за спины супруги высовывался ее подтявкивающий муженёк настолько щуплого телосложения, что стало ясно — место этот деревенский простачок и подкаблучник выбрал правильно.
Компания задир, разгорячённая выпивкой и предыдущими стычками на улицах, была серьёзно заряженна на горячую драку с кем угодно. Не найдя желающих, местные гопники — а как их ещё называть? — забрели на фермерский рынок и сцепились с первыми попавшимися. Или решили опробовать себя в рэкете.
— Кто такие, знаешь? — спросил я у сына.
— Один местный придурок, вон тот, что с длинными волосами. Он всегда нарывается, потом считает синяки, — поморщился Дино. — А эти двое, что поздоровее — сынки богатых фермеров. Пытаются быть мафией.
Обстановка накалялась.
Вокруг зоны конфликта собирались зеваки, но желающих встать на сторону зеленщиков пока не обнаруживалось — разъехался торговый люд.
— Вмешаемся? — вопросом предложил adottato.
— Я вам вмешаюсь! — заволновалась Селезнёва. — Сейчас полиция подъедет!
— Не подъедет, — мрачно возразил Дино, — Преторианцы сейчас набережную прочёсывают, мы там в это время не тусим.
— Хулиганьё… — проворчала Екатерина, и было непонятно, в чей именно адрес.
Обстановка накалялась уже стремительно. Один из гопников пнул прилавок, заставив крышу задрожать, а другой надел на правую руку кастет. В ответ зеленщик швырнул в него какой-то репой, удачно попав в плечо, а жена схватила с прилавка ножик, который сложно было назвать овощным.
Напряжение — на высшей точке. Ёлки-палки, только крови сейчас и не хватает! Дальше ждать было нельзя, стыдно будет. Мы шагнули вперёд, невзирая на змеиное шипение начальницы, но тут на сцене появилось новое действующее лицо.
…Из слесарки вывалился натуральный громила — лысый парняга, точнее, молодой мужик с комплекцией неандертальца, бритой головой и лицом то ли боксёра-профессионала, то ли неубиваемого маньяка из самых жутких фильмов. В руке громила держал небольшой свёрток, который он вынес из мастерской.