Колхозный мажор отважно двинулся вперёд, ох, зря ты это сделал, чувак, ей-богу, зря! Я и не заметил, как выстрелил правой громила, его удар был очень быстрым, почти невидимым.
Парень отшагнул, согнулся, зашипев от боли, разозлился и снова ринулся в бой. В последний бой.
— На тебе таран Талалихина, деревня! — заорал радостный неандерталец, в прыжке всаживая обе ножищи в грудь откормленного фермерского сынка. Лучше бы того телеграфным столбом ударили, честное слово…
Туф-ф! Тело мягко легло в пыль.
Уже два бойца валялись в пыли и кряхтели, пытаясь прийти в себя.
— Сзади! — крикнул мне Дино.
Я перевёл взгляд и увидел, что невесть откуда взявшийся третий гопник с ножом в руке заходит со спины русского богатыря.
Русский начал разворачиваться, но adottaro ждать не стал. Бросившись в ноги попытавшемуся сопротивляться здоровяку, он с силой дёрнул его лодыжки на себя, заставляя врага с размаху грохнуться оземь — любимый приём! Тот выругался, вывернулся, поднялся — в руке опять сверкнул клинок.
— У него нож! — крикнул Дино с земли.
Я и не заметил, как в моей руке оказался «вальтер».
— Да по жбану! — сплюнул под ноги громила в джинсухе, которому всё это уже надоело. Он схватил с соседнего прилавка большой деревянный ящик и запустил его в неприятеля со скоростью реактивного снаряда.
Хрясь!
Мне показалось, что на месте головы налётчика образовалась сюрреалистическая инсталляция из плашек и гвоздей.
Бух! Третий лёг на мирную землю Додж-Сити — битва была закончена, а народ начал восторженно кричать и хлопать в ладоши.
Наш громила выставил руки крыльями и с довольным протанцевал пару диких круговых па в стиле «победившая совунья».
— Ты как? — озабоченно спросил я Дино. — Цел?
— Нормально всё, падре… — тяжело ответил отрок, осторожно трогая пальцем приличную ссадину на скуле. — Успел мне достать чертов дикарь… Он там жив вообще?
— Живой, водичкой отливают…
Тем временем громила поднял с земли опрокинутый лоток, вручил его ошарашенной хозяйке и начал о чём-то с ней переговариваться. Закончив разговор, он поднял с прилавка свой сверток, затем принял из её рук корзинку, развернулся, направляясь в нашу сторону.
— Идёт к нам! — пискнула Екатерина с паникой в голосе и попыталась спрятаться за мою спину, чтобы выглядывать оттуда.
Все напряглись.
— То-то я и слышу, русские голоса! Спасибо, парни… — тут верзила наконец-то обнаружил за моей спиной испуганные глаза и галантно поклонился.
— Рад приветствовать, Ваше Превосходительство Госпожа Посол! Извините, Екатерина Матвеевна, цветов у этих крестьян не нашлось, всё уже распродали… Как говорится, от души!
Неандерталец двумя руками протянул растерянной и смущённой Селезнёвой корзину, с одной стороны которой свисали безупречно красивые хвосты огромной, словно из рисованного мультфильма, оранжевой моркови, а с другой — изумрудно-узорчатая ботва.
— Разрешите представиться, господа, дипкурьер Михаил Сомов! А если по позывному, то Гоблин. Просто Гоблин.
Глава 11
Круиз с диппочтой
Уже три часа наблюдая за сталкером высшей категории Михаилом Сомовым, я всё это время вспоминал, кого он мне напоминает…
Прежде всего, конечно, Кастета. Внешне они полные антиподы, сходство в другом. Бросается в глаза профессиональная решительность и уверенность в себе при абсолютно здравом взгляде на реальность.
Ещё одна общая черта этих суперов — основанная на огромном полевом опыте готовность к авантюрам ради дела, а не ради адреналина или самолюбования. Я уже не говорю о чувстве долга. Интересная тема, тут нужно ещё присмотреться.
Затем мне вспомнился Крис Адамс, главный герой кинофильма The Magnificent Seven — «Великолепная семёрка», которого сыграл Юл Бриннер, уроженец Владивостока, советская вестерн-легенда с загадочным прошлым.
Скорее всего, тут всё дело во внешности, в совпадении некоторых характерных деталей образа. Но не в характерах. Немногословный и малоэмоциональный Крис совсем не похож на Гоблина, который в общении вполне открыт и даже любит поболтать, рассказывая такие эпизоды из своей сталкерской практики, что невозможно понять, дурит он слушателя или нет.
Юл Бриннер, кстати, был склонен к преувеличениям и выдумкам, что породило неопределенности в его биографии. Долгое время Бриннер какого-то чёрта утверждал, что родился на Сахалине, отец — из Монголии, а мать была румынской цыганкой.