Сынуля старался говорить по-взрослому уверенно и спокойно, но получалось плохо — юный воришка торопился, глотал слова и не мог сосредоточиться на чём-то одном… Взволнованный голос мешал собственным мыслям.
— За что мне всё это! — простонала Селезнёва.
— Спокойно! Без паники! Американских геологов щемить не будем — святые люди, песни под гитару поют про росу на карабине, — усмехнулся Сомов.
— Под банджо, — поправил я.
— Или под губную гармошку. Вряд ли тут чего-то получится. Пусть бродяжат себе спокойно. У них и без нас тревог хватит, всегда какие-нибудь команчи рядом быкуют. Да и попробуй, найди их ещё… Взрывные работы мероприятие редкое, они всё больше с молотками шастают. Не выгорает.
Он протянул ручищу и потрепал шевелюру авантюриста.
— Но какой перспективный молодой человек… — задумчиво произнёс сталкер, глядя на adottato как-то по-новому. — Бер, с тобой можно идти в диверсионный рейд! Что мы и сделаем, когда всё утрясём.
— О, боги! — в ужасе воскликнула Селезнёва.
Мы с ней отреагировали примерно одинаково: она схватилась за голову, а я за сердце.
И тут произошло нечто очень важное, неожиданно для всех развернувшее программу делового ужина совсем в другую сторону.
— Родители, не волнуйтесь! — успокаивающе поднял ладони Сомов.
— Мы не родители! — поспешила возразила Екатерина и уточнила. — Я не родитель. Он родитель! — русалка ткнула в меня пальцем.
Гоблин на секунду задумался, прищурился, а потом сказал:
— У меня репутация бесцеремонного солдафона, поэтому спрошу прямо. Дипломаты, а чё вы сих пор не поженились? Крепкая семья — залог успешных спецопераций! Вот и Сотников поручил спросить у вас, сами решитесь, или ему отдельный указ выпустить? Как вы вообще живёте, у меня бы уже мозоли на ладонях образовались!
При этих словах Дино бессовестно заржал.
— Солдафон! — страшно смутилась Екатерина.
— А я что, я согласен, — произнесли мои губы чужим голосом и словно не по своей воле.
— Что⁈ — русалка ещё больше оторопела.
— О-хо! Есть! — рявкнул Гоблин.
— Макс, ты что, предложение мне так делаешь? Или это какой-то хитрый проект?
— Avanti, padre, coraggio! — восторженно выпалил отрок.
Куда уж смелее. Впрочем…
Была не была!
— Делаю! — с вызовом сказал я, надеясь, что голос не охрипнет от волнения именно сейчас. — Делаю! Вот этими самыми губами!
Набрал побольше воздуха и решился.
— Екатерина Матвеевна, выходите за меня замуж!
Мужики что-то проорали.
Селезнева молчала, глядя меня глазами, большими, как фарфоровые блюдца.
— Ну же, Госпожа Посол! — поторопил события Гоблин.
— Что? Да как же это… Мне надо подумать, всё так неожиданно… Максим, я просто в смятении! Немного. Позже отвечу. Чуть позже.
— Поздно думать, Катрин, надо свадьбу готовить! — пробился сквозь шум в ушах голос Дино.
Да что тут вообще происходит⁈
Я с ума сошёл?
— Стоп! — поднял руку сталкер. — Берём тактическую паузу. Я бы щас фильтрованного, конечно, бахнул бы литра три, да где ж его взять-то среди сплошного крафта… В погребе у несравненной Магдалены есть отличное калифорнийское вино, я уже продегустировал. Нам нужно выпить за успех наших далеко не безнадёжных дел! Сейчас принесу.
Но долгих посиделок не получилось. Какое-то время мы сидели молча — скованные и растерянные.
— Ничего себе, вечерок… Я словно… — Катя сделала большой глоток вина и замолчала, то ли подбирая нужные слова, то ли наслаждаясь послевкусием «калифорнийского».
Не знаю, куда деть руки! Не знаю!
И тут Гоблин не выдержал.
— Дырявая голова! Я же утюг не выключил! — звонко хлопнул себя по лбу Михаил. — Давайте, до завтра, командиры и начальники!
Он встал из-за стола, схватил Дино за шкирку и буквально вытянул его за собой.
Я проблеял что-то вроде «куда же вы, ребята!» и замер.
— Ну что притих, храбрый взрывник? — строго спросила Екатерина, глядя на меня так, словно старалась высмотреть то, что раньше было заблокировано.
— Бутылку прихвати. Годится для русских, учитывая, что калифорнийское вино изобрёл наш соотечественник Челищев, — промурлыкала русалка. — Пошли, что ли?