— Константин Иванович, вы обещали посмотреть мой отчет. Что скажете? — Молодой человек нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Эта дурацкая привычка никак не соответствовала его внешнему виду.
— Раз обещал — сделаю, — он намеренно растягивал слова, пытаясь сообразить, о чем идет речь. — Так что вы там хотели донести до меня?
— Константин Иванович, я в чем-то провинился?
— Почему?
— Ну… вы обычно обращаетесь ко мне на «ты» и по имени.
— Извини, задумался. Проходи. Что-то я совсем закрутился перед выходными.
Стрелец молча разглядывал пижона. Тот явно торопился, впереди его ждали приятные планы на уик-энд. Это разозлило советника. «Хочешь, чтобы я дал тебе фидбэк по твоему отчету, тогда готовься провести остаток дня со мной,» — решил он. Затем он сделал внушение самому себе: «Пора привыкать к тому, что ты теперь Басов. Константин Иванович Басов! И жена у тебя Альбина, черт бы ее побрал, Арсеньевна. И дочка, неизвестно как ее зовут. Понятно, Женя?» На этом Стрелец завершил свой внутренний монолог и кровожадно посмотрел на посетителя.
— Рассказывай, что ты там наваял!
— Константин Иванович, — молодой сотрудник уже совершенно откровенно пялился на часы, — так все в папке.
Пижон потянулся к стопке документов на столе. Басову захотелось дать ему по лапам, но в данной ситуации он не мог себе позволить эту вольность. Пусть этот расфуфыренный павлин сам отыщет свой отчет.
— Товарищ Басов, да вот же он, — парень протянул ему старомодную папку с контурами Кремля на обложке.
— Молодец! Дай-ка ее сюда, — он подкрепил свою просьбу властным жестом.
Константин Иванович Басов, который еще совсем недавно был Евгением Борисовичем Стрельцом и наслаждался успехом проекта по дрономониторингу плантаций коки в Колумбии, предвкушал расправу над нерадивым коллегой. Он открыл последнюю страницу. В графе «исполнитель» значилось: референт Зотов С. П.'
— Итак, товарищ Зотов, слушаю вас, — Стрелец решил, что сам будет устанавливать правила и для того, чтобы сохранить дистанцию, не стал фамильярничать с подчиненным.
— Так я же… — референт недоумевал, он не понимал, что случилось с его жизнелюбивым начальником. Неужели тот не торопится домой? Ведь в посольстве все знали, что Альбина Арсеньевна пристально следит за тем, чтобы ее драгоценный муж не перерабатывал по пятницам. Да Зотов и сам постарался подсунуть свой «опус» как раз в конце рабочей недели, чтобы шеф не вдавался в детали.
— Товарищ Зотов, я вас слушаю. Или вы не хотите защитить свою работу?
— Н-нет, отчего же, — Зотов почувствовал, что запахло жареным.
— Тогда начинайте.
— Константин Иванович, в целом, в преддверии визита Леонида Ильича мы должны исходить из того, что доктрина Хальштейна приказала долго жить, а предложенная нашей страной новая концепция европейской безопасности, основанная на признании европейскими странами послевоенных границ и территориальной целостности, открывает новую эру в отношениях СССР с западными партнерами. Руководство ФРГ, оценив преимущества «новой восточной политики» в экономике, в целом поддерживает ее.
— В целом? Существуют какие-то препятствия?
— Пока отсутствует консенсус по гуманитарным вопросам: соблюдению прав человека, свободе передвижения, контактов, культурного и информационного обмена. Да там все написано, — Зотов указал на папку с отчетом.
— И все же я хотел бы услышать от вас: что именно и кого смущает?
— Канада и Испания предлагают включить возможность ненасильственного дипломатического изменения границ. США и их союзники по НАТО готовы признать существующие границы Литвы, Латвии и Эстонии, но с оговоркой о том, что они являются оккупированными странами. Энвер Ходжа и вовсе настаивает на том, что такого рода соглашение разрушит Варшавский договор, даст возможность малым советским странам вырваться из-под влияния нашей партии.
— На что мы можем повлиять, с вашей точки зрения?
— А как?
— Путем возможных компромиссов. Вы подумали об этом или забыли, чему вас учили в институте?
— Я не анализировал ситуацию с этой точки зрения…
— Товарищ Зотов, а ведь дипломатия — это и есть искусство компромисса. Противник уступает, мы уступаем, обмениваемся шагами навстречу и в результате получаем продукт, который в той или иной мере устраивает всех.
— Константин Иванович!
— Не перебивайте меня, пожалуйста, — Стрелец окончательно вошел в образ политического советника. — Возьмите, например, Московский договор, который открыл путь к тому документу, над которым сейчас работает все Министерство иностранных дел. Если бы мы категорически уперлись в вопросе о гипотетической возможности объединения двух Германий в гипотетической перспективе, канцлеру Брандту никогда не удалось бы его ратифицировать. Мы бы с вами не сидели в этом посольстве, которе стало одним из самых важных советских представительств в Западной Европе, а наш с ними товарооборот так и болтался бы на уровне статистической погрешности. Вы должны чувствовать такие вещи.