— Константин Иванович, простите, я, видимо, не совсем понял поставленную задачу! Постараюсь внести необходимые предложения в максимально короткий срок…
— Уж постарайтесь! Сколько осталось до визита Леонида Ильича?
— Полтора месяца.
— Я бы на вашем месте не по клубам бегал, а побеспокоился о выполнении ваших непосредственных обязанностей.
— Но я же…
Стрелец невнимательно слушал подчиненного. Этот лепет уже был ему знаком, он просмотрел доклад, пытаясь разобраться в своей новой реальности, и знал, что кроме общих мест, там нет ничего существенного.
В памяти всплыло, как он вместе с отцом попал в уже единую Германию на матчи мундиаля две тысячи шестого года, как его впечатлила масштабная реконструкция дортмундского стадиона «Signal Iduna Park», в результате которой количество зрительских мест увеличилось на тридцать тысяч. Но больше всего его тогда захватил футбол. Впоследствии он определил для себя, что это был его первый «настоящий» матч.
Отец всю жизнь болел за немцев, а Женя выбрал итальянцев. Они, как ему показалось, были ярче, искреннее, что ли. И вот он впервые в жизни наблюдал не просто мировой футбол, он смотрел игру Германия-Италия! Стадион бурлил, фанаты скандировали свои кричалки, звучали свистки, от атрибутики с национальными цветами кружилась голова. Немцы были уверены, что возьмут золото на родном чемпионате, а итальянцы просто перли напролом к заветному кубку. Он вспомнил, что накануне матча папа сказал: «Шансы у команд приблизительно равны, но у немцев их чуть-чуть больше».
По мнению Евгения, это было самое драматичное зрелище, которое ему только довелось видеть. Итальянцы начали агрессивно, но первый тайм закончился вничью. Казалось, что во втором удача повернется к хозяевам поля лицом, но нет — снова по нолям. Несмотря на отсутствие голов, матч держал в невероятном напряжении, болельщики переживали глубочайшие эмоции, и Евгений вместе с ними.
Он впервые ощутил колоссальную разницу между просмотром спортивного зрелища по телевидению, даже в самой лучшей компании, и присутствием на трибуне. Если раньше он довольно прохладно относился к футболу, то полуфинал чемпионата мира стал для него своего рода инициацией. С тех самых пор, отвечая на вопрос о любимом виде спорта, он всегда говорил: «Теннис, но футбол — круче всего!»
Стрелец до сих пор не мог забыть, как при возникновении острых голевых моментов в воротах итальянцев немецкие болельщики вытягивали вперед руки и гудели, как миллиард пчел, как после красивейшего финального гола Дель Пьеро, навсегда вошедшего в историю мирового футбола, стадион притих, а затем выдохнул: «Шайзе». Все решилось на последней минуте овертайма, немцы рванули вперед, а Дель Пьеро сделал то, что он сделал.
Финал они с отцом смотрели в Берлине. Помимо самой игры его тогда зацепила за живое масштабная арт-акция — серия выставок и инсталляций, посвященных говорящему мячу Пилле и льву Голео — талисману мундиаля. Кураторы художественной части чемпионата умудрились очень наглядно рассказать людям историю сферы от самого начала ее использования человеком и до наших дней. Они раскрыли значение мяча с самых разных сторон: утилитарной, инженерной, сакральной, религиозной и спортивно-развлекательной.
Отец сказал ему, что в мире все связано и ничто не может существовать отдельно друг от друга, что наши действия и поступки всегда отдаются кому-то радостью, а кому-то горем. Женя тогда не совсем понял, что он имел в виду, но почувствовал, что папа прав.
Гораздо позже, уже работая в МИДе, Евгений узнал, что неожиданным результатом чемпионата мира по футболу две тысячи шестого года стало изменение отношения немцев к своему флагу. Если после Второй мировой войны в обществе сложился молчаливый консенсус, согласно которому стало не принято демонстрировать государственный стяг, то футбол вернул его в ежедневный обиход. Как-то вдруг, незаметно, граждане Германии перестали его ассоциировать с позорным прошлым, а стали отождествлять с достижениями своей страны в новейшее время, с той колоссальной работой, которую проделал немецкий народ, чтобы преодолеть ошибки и преступления военного времени.