— Ты мне раньше про такое никогда не рассказывал, — прошептала девочка. — А как этот Шрек выглядел? Я не могу себе представить.
— Как тебе сказать… Такой зеленый-зеленый великан с фигурой бойца сумо и ушами-дудочками, которые торчат из его головы в разные стороны.
— С ушами-дудочками? Это как?
— Ну знаешь… — Стрелец на некоторое время задумался, — помнишь сказку про доктора Айболита, у него была такая трубочка, которая расширялась на концах, он прикладывал ее к груди пациентов и слушал, как они дышат.
— И что у него были такие уши? Вот это да!- удивилась Танюша.
— Ну, Басов, ты даешь!
Стрелец не заметил, как в комнату вошла Альбина, он не знал, как долго она стояла в дверях и слушала их разговор.
— Ладно, Таточка, пора спать, — сказал он, поднимаясь с кровати.
— Но ты ведь не дорассказал!
— Завтра расскажу, давай сохраним интригу.
— Интригу?
— Да. Должна оставаться какая-то загадка на следующий день.
Стрелец вышел из детской. Альбина молча следовала за ним. Он уселся на диван в гостиной.
— Альбина, включи пожалуйста! — попросил он жену.
— Ладно, — она подошла к внушительному ламповому телевизору, нажала на клавишу и несколько раз повернула рычаг переключателя каналов. — Твой канал.
— Спасибо.
— Спокойной ночи! — не сказав больше ни слова, она удалилась в спальню.
Альбине нужно было подумать. Она по-прежнему не понимала, что на самом деле произошло с ее мужем, но была уверена в том, что лично для нее важно в этом разобраться.
Стрелец сидел в своем кабинете и пытался вспомнить, что ему известно о визите Леонида Ильича в ФРГ в мае семьдесят третьего года. Это было знаковое событие в послевоенной истории Советского Союза. Впервые после Победы советский лидер должен был посетить Западную Германию. Этот визит станет точкой отсчета новой политики «разрядки», которая придет на смену холодной войне. Нельзя сказать, что все пройдет гладко, но «железный занавес», который опустился между Западной и Восточной Европой после фултонской речи Черчилля, советскому генсеку вместе с немецким канцлером все же удастся приподнять.
Отец часто повторял, что падение СССР началось именно с этого визита, а вернее — с Московского договора, который предусматривал хоть и чисто теоретическую, но возможность объединения двух Германий. При этом он всегда подчеркивал: если бы не этот шаг, все закончилось бы третьей мировой еще пятьдесят лет назад. Таким образом, что бы ни говорили критики, это был лучший выход из худших обстоятельств.
Теперь Стрельцу выпало стать непосредственным участником этого исторического события. Должность политического советника предполагала максимальную вовлеченность в процесс подготовки визита и закрепления его результатов.
От этих довольно высокопарных размышлений его отвлек телефонный звонок.
Стрелец снял трубку служебного аппарата. Спиралевидный провод, который тянулся от трубки к собственно телефону, мешал советнику, не давая сосредоточиться.
— Константин Иванович, добрый день, Царева, — на том конце раздался слегка скрипучий глубокий и уверенный женский голос. — Истомин ждет вас через пятнадцать минут.
— Добрый. Спешу. Спасибо! — Он не знал, кто такая Царева, но предположил, что это, скорее всего, секретарша посла.
Чрезвычайный и полномочный посол СССР в ФРГ Алексей Федорович Истомин приступил к исполнению своих обязанностей два года назад. Перед ним стояла совершенно новая задача: всесторонне содействовать развитию экономических и политических связей с Западной Германией. Сближение базировалось на принципах мирного сосуществования, взаимовыгодного сотрудничества, а не противостояния и противопоставления.
Нельзя сказать, что Брежневу удалось легко продвинуть новую концепцию через Политбюро, члены которого в большинстве своем придерживались черно-белой картины мира. Но Леонид Ильич — то ли в силу своего военного опыта, то ли в силу лучшей в соцлагере информированности — острее других понимал: мир скатывается в перспективу новой, еще более страшной по причине наличия ядерного оружия войны. Если Франция и Британия имели силы, возможности и право сопротивляться милитаристским планам США, то тяжелое наследие Второй мировой и вина за нее поставили ФРГ в безвыходное положение. Заокеанские политики рассматривали Западную Германию исключительно как свой собственный плацдарм в борьбе с СССР.
Советский руководитель трезво оценивал реальность и решил воспользоваться естественным в таких обстоятельствах желанием немцев ослабить тотальную зависимость от США. В конце шестидесятых возникла идея: предложить ФРГ такую привлекательную «морковку», которая заставит лидеров страны решиться на самостоятельные шаги в сторону многовекторной политики. Что и было сделано, завершившись подписанием Московского договора.