В процессе подготовки беспрецедентного визита советское посольство в целом и представители спецслужб в частности остановили свой выбор именно на этом объекте — прежде всего из соображений безопасности. Советскую сторону мало волновали обстоятельства экономического упадка отеля. Определяющим стало само место: «Петерсберг» был расположен на высоте трехсот тридцати одного метра, откуда великолепно просматривались все окрестности. К резиденции вела единственная дорога, что делало её практически неприступной крепостью.
Выбор этого места преподнесли немецким властям как личное пожелание Леонида Ильича. Несмотря на то, что Петерсберг находился на консервации, гостеприимные хозяева саммита в авральном порядке провели частичную реставрацию объекта. Апартаменты генсека, расположенные на верхних этажах, обставили изысканной классической мебелью, стены украсили шедеврами живописи, а на полу постелили роскошные персидские ковры.
Служебный автомобиль Кузнецова неспешно поднимался к вершине. Стрелец обратил внимание на идеально подстриженные газоны, очищенные от сорняков смотровые террасы и огромный естественный парк-заповедник. Панорама, открывавшаяся с высоты, поражала своим великолепием: живописные холмы, могучий Рейн, крутая извилистая дорога — казалось, вся Германия расположилась у ног гостей неприступного отеля. У Стрельца перехватило дух.
— Должен признать, умеешь ты поставить точку!
— Ну, не то, чтобы это только моя заслуга…
— Не скромничай, Игорь Прокопьевич! Есть чем похвалиться.
— Ладно, Костя, работа и правда проведена огромная, — полковник посерьезнел. — Ты же знаешь, выбирать было особо не из чего. Если здание хорошее, то место рисковое. С нашей точки зрения! Если место подходит, то архитектура подкачала. Сам понимаешь, такие события бывают раз в жизни.
— Это точно! — отозвался Стрелец, думая о том, что Кузнецов даже отдаленно не представляет, к каким последствиям для всего мира приведет эта встреча.
— Когда я впервые обратил внимание на это чудо, отель уже был закрыт. Хозяева не справились с его содержанием, — Кузнецов затянулся сигаретой. — Я опасался, что это станет обстоятельством непреодолимой силы, но Кремль умеет настоять на своем, спасибо Истомину. Наш посол смог пробить то, что действительно важно. Ледников ваш зато подгаживал изо всех сил. Все ему было не так и все ему было не эдак. В глаза соглашался, а за спиной штамповал депеши, будто здание слишком долго стояло заброшенным и не соответствует уровню Леонида Ильича.
— Прямо так и писал?
— Прямо так и писал! Но немцы — молодцы, справились с задачей.
— Еще бы, — усмехнулся Костя. — За дешевый газ они могли бы этот дворец упаковать и целиком перевезти в Союз.
— Костя, что ты такое говоришь?
— Я говорю о том, что фундамент всего этого дела — газ. Помянешь мое слово: благодаря нашим ресурсам ФРГ станет экономическим локомотивом всей Европы.
— Ну, это вряд ли. Американцы не дадут, — уверенно произнес Игорь Прокопьевич.
— Не думаю, что от них здесь будет зависеть абсолютно все. Немцы — промышленники по своей сути. И пока у них так работает голова, они будут недосягаемы ни для США, ни для нас. Ни для кого.
— То есть все дело в идеологии, как учит наша партия?
— Выходит, что так, — горько усмехнулся Стрелец.
Он слишком хорошо знал, к чему приведет Германию будущего отказ от собственного производства в пользу «зеленой повестки». Но не станешь же рассказывать об этом советскому резиденту. Так можно и до спецсанатория договориться.
— Да, Игорь Прокопьевич, едва ли можно было найти лучшее место, чтобы подчеркнуть важность этого визита и вес нашей страны. Символичное место.
— Что ты имеешь в виду? — Кузнецов покосился на советника.
— Договор о прекращении оккупации. Насколько я помню, его подписали именно здесь, — Стрелец тщательно подготовился к этой поездке.
— Да, здесь, — признал полковник. — Но ты же понимаешь, они ушли, чтобы остаться.
— Теперь все стало гораздо сложнее, — заметил Стрелец.
— А хочешь подняться в апартаменты генсека? — спросил Кузнецов, явно польщенный высокой оценкой своих усилий.
— Конечно! Спрашиваешь.
Через лобби они прошли к старинному лифту и поднялись на этаж, зарезервированный для Леонида Ильича. Всё выглядело безупречно. Стрелец медленно обходил комнаты, касаясь кончиками пальцев антикварной мебели и заглядывая в окна. Здесь, в этих залах, история оживала на глазах — это было совершенно невероятное чувство.