— Костя, где ты там застрял? — окликнул его Кузнецов из глубины апартаментов.
— Игорь, не торопи, дай осмотреться.
— Иди сюда, я тебе покажу предмет своей собой гордости!
— Ну что там еще? — Стрелец не сразу понял, чего хочет полковник.
— Как что? Смотри — аппараты правительственной связи. — Игорь Прокопьевич указал на громоздкие телефоны. — Лично руководил установкой! Канал прямой! Защищенный! Комар носа не подточит!
— Прости, Игорь… А вот их я как раз и не заметил, — ответил советник.
Куда большее впечатление на Стрельца произвел интерьер: старинная мебель, способная украсить любой, даже самый роскошный дворец или музей, пейзажи немецких и фламандских мастеров из коллекции Мюльхенсов и государственных фондов, тяжелые канделябры, венецианские зеркала и мейсенские вазы. Все это создавало величественную, но при этом уютную атмосферу.
В качестве особого знака внимания к генсеку, в апартаменты добавили картины и гобелены на тему любимого хобби Леонида Ильича — на тему охоты. Стрелец размышлял о том, какая грандиозная работа была проделана коллегами, которые смогли в кратчайшие сроки превратить законсервированный объект в резиденцию мирового уровня. Каждая деталь, каждая мелочь находились на своем месте. Все было самым тщательным образом продумано, а присутствие вещей вытекало из общей концепции интерьера и требований протокола, а не из случайного выбора декораторов.
— Игорь, а кто занимался всем этим великолепием?
— Протокольный отдел МИД ФРГ и техслужбы правительства, — охотно пояснил Кузнецов. — Часть мебели и предметов искусства перевезли сюда из других замков.
— Удивительное ощущение гармонии, — задумчиво произнес Стрелец. — Кажется, что все, что нас окружает, находилось здесь всегда. Надеюсь, Генсек останется доволен.
— Скажу тебе без ложной скромности: они сделали даже больше, чем я рассчитывал.
— Согласен. А кто был декоратором проекта?
— Ты имеешь в виду фамилию конкретного человека? — Кузнецов удивленно вскинул брови.
— Да.
— А зачем тебе? — полковник подозрительно прищурился.
— Буду писать отчет, хотел бы отметить.
— Не знаю, Костя. Я даже как-то не задумывался об этом — работал с их протокольным отделом и секретной службой. А поинтересоваться фамилией дизайнера в голову не пришло. Тебе этот так принципиально?
— Не то чтобы очень. Просто подумал: такая блестящая работа должна быть хоть как-то поощрена.
— Вот смотрю я на тебя, Басов, и не понимаю…
— Чего ты не понимаешь?
— Да вот откуда в тебе, в простом парне из Курска, это восхищение роскошью и красотой?
— Понимаешь, Игорь, — Стрелец на мгновение замолчал, подбирая слова, — это ведь не про роскошь, и даже не столько про красоту…
— А про что же тогда?
— Я думаю, про искусство, — Стрелец вспомнил, как мама водила его по музеям, терпеливо учила видеть и ценить прекрасное. В груди защемило.
— И все равно, Костя, я как будто открываю тебя заново, — покачал головой полковник. — И Риммка моя к тебе подобрела. Говорит, Басов изменился в лучшую сторону. А ты ее знаешь, смотрит на людей, как Ленин на буржуазию, — без всякого снисхождения. Даже мне порой кажется, что это это перебор, но тут… Как из Баварии вернулись, заварит твой японский чай, сядет за стол и говорит: «Все-таки твой Костя культурный человек и девочка у него способная».
— Игорь, ты меня ставишь в тупик. Я даже не знаю, что ответить. А Татка наша и правда замечательный ребенок. Читал ей про Белоснежку, так она так близко к сердцу приняла эту историю, что уже и сам был не рад, что выбрал братьев Гримм.
— Так почитал бы про Емелю.
— Ну да, про Емелю… Для девочки это самый подходящий персонаж, затмит любую принцессу.
— Костя, тут я тебе не советчик. Для своей дочки сам сказки выбирай. Моя-то уже выросла. Может оно и лучше бы вышло, если бы я ей в свое время про принцесс читал.
— Почему?
— Да девке уже скоро за тридцать. Давно замуж пора и внуков нам с матерью! А она ни о чем, кроме работы, не думает. Сидит в своем НИИ с утра до вечера, ничего, кроме своей науки, не видит. И не хочет, — вздохнул Кузнецов.
— Ладно тебе, просто время еще не пришло, не встретила своего человека. Тридцать лет — не возраст, впереди целая жизнь, — приободрил его Стрелец.
— Это у Зотова твоего целая жизнь впереди, а она — девка. Век у нее другой.
— Не узнаю тебя, Игорь. Заговорил ты как старый дед.
— Старый, не старый. А были бы внуки — и Карловне моей было бы веселее. Я-то все время на службе. Она дома одна… Или в школе смотрит на чужих детей, а думает про несуществующих внуков.