С приближением даты «икс» энтропия нарастала. Порой казалось, что советская дипмиссия работает на опасном пределе прочности: травма завхоза вызвала задержки с таможенным оформлением грузов, поступавших для обеспечения саммита; стало ясно, что вместимости посольского гаража явно не хватит для прибывавших правительственных лимузинов. Служба протокола вплотную работала с немецкими товарищами, но каждый свой шаг утверждала у Истомина. Сегодня спор возник даже по поводу цветов для резиденции Петерберг.
Начальница протокольного отдела Екатерина Дмитриевна Кольцова почему-то начала сомневаться в лилиях — она беспокоилась о том, что Леониду Ильичу могут не понравиться эти цветы.
— Алексей Федорович, — она протянула послу папку с эскизами, — принимающая сторона настаивает на букетах из роз и лилий. Не слишком ли это вызывающе?
— Что вы имеете в виду? — Истомин не ожидал, что ему придется заняться еще и флористикой.
— Понимаете, лилии — очень красивые цветы на высоких стеблях, они эффектно смотрятся в напольных вазах, имеют важное символическое значение…
— Какое? — уточнил посол.
— Простите, что «какое»? — Кольцова окончательно растерялась.
— Какое именно значение имеют эти цветы?
— Ах, да, простите, Алексей Федорович, но я волнуюсь. Считается, что это символ верности, искренности и чистоты.
— Тогда что вас смущает?
— Они очень сильно пахнут, — ответила Кольцова.
— У вас есть какое-то конкретное предложение?
— Нет, но немцы настаивают. Я думала, вы примете окончательное решение, — она уже начала сожалеть о том, что подняла эту тему.
— Я? — Истомин почувствовал раздражение. На столе его ждал проект одного из запланированных к подписанию на переговорах документов. Цена этого соглашения измерялась миллиардами, если оценивать в денежном выражении, и десятилетиями мирного сосуществования, если мыслить глобально.
— Алексей Федорович, позволите? — вмешался в разговор Стрелец, который уловил настроение Истомина.
— Конечно, Константин Иванович.
— Екатерина Дмитриевна, предложите немецким товарищам оставить лилии, но только в помещениях общего пользования, а в комнатах Леонида Ильича пусть поставят более спокойные по аромату розы.
— Вы полагаете?
— Конечно. Потолки там везде высокие, площади внушительные, много окон и свежего воздуха. Мне кажется, что таким образом эти цветы никому не принесут беспокойства, а наши партнеры будут довольны.
— Так можно, Алексей Федорович?
— Отличное решение, Екатерина Дмитриевна, — Истомин одобрительно кивнул. — Если бы вы так не волновались, вы бы и сами пришли к этому выводу.
— Да, да, и попросите побольше этих вонючих букетов, — Ледников решил подлить ложку дегтя. — Может, хоть они перебьют запах затхлости, который поселился в этом заброшенном замке.
— О чем вы говорите, Юрий Антонович? — спросил Истомин.
— Так это всем известно! Когда в доме никто не живет, он разрушается. Не так ли? Эта резиденция закрылась четыре года назад! И с тех пор его единственными обитателями были летучие мыши, — с каким-то даже злорадным торжеством произнес Ледников.
— Это вы, Юрий Антонович, верно заметили, — тихо, старая сдерживать самого себя, сказал Стрелец. — Именно люди придают дому тепло и уют и спасают его от запустения. Поэтому по поручению Алексея Федоровича я посетил дворцовый комплекс с инспекцией.
— И что, разве я не прав?
— Я не сказал, что вы неправы. Я хочу только доложить о том, что увидел. К сожалению, мне не удалось узнать фамилию декоратора, который готовил дворец к приезду Леонида Ильича, но у него стоит поучиться, — Стрелец четко артикулировал каждое слово. — За короткий срок, прошедший с того времени, как Советский Союз выразил свои пожелания относительно места проживания Генсека, принимающая сторона, с моей точки зрения, сделала невозможное. Я обнаружил высококачественный ремонт с реконструкцией, выверенные интерьеры. Там нет ни одной случайной детали, хотя мебель и картины собирали не только из госфондов, но и из частных коллекций. Они не забыли даже о том, что товарищ Брежнев страстный любитель охоты.
— Это в каким смысле? Чучела тетеревов на камин поставили? — продолжал фрондировать Ледников.
— Нет. Они продемонстрировали свое уважение другим способом.