— Константин Иванович, вот так сюрприз, — удивился немец, — не ожидал здесь вас увидеть.
— Так я и думал, — заметил Кузнецов, — представлять вам советника не придется.
— Если бы я не знал в лицо всех ваших ведущих дипломатов, тем более политического советника, мне стоило бы подумать о смене профессии, — ответил Гроссман и рассмеялся.
— Это все замечательно, — вмешался Стрелец. — Но… с кем имею честь?
— Курт Гроссман, BND.
— Рад знакомству, если можно так сказать, — усмехнулся Стрелец.
— Контрразведка, — зачем-то добавил Игорь Прокопьевич.
— Мне скрывать нечего, — ответил советник. — В связи с подготовкой визита нет времени даже на ребенка.
— Как же знаю, у вас прекрасная дочка. Татьяна, кажется?
— Да, Татьяна. Татьяна Константиновна, — Стрелец начинал злиться.
Юркий официант принес пиво, претцли и пиалу с оливками. Мужчины подняли бокалы за успех сделки века.
— Курт, у меня к тебе просьба: передай своим, что проделки на западноберлинском транзите — это самодеятельность Вольфа. Нам нет смысла поднимать градус накануне встречи в верхах.
— Мне будет трудно их убедить. Игорь, ты ведь знаешь, наши стоят на том, что ни одно решение на территории Восточной Германии не принимается без вашего одобрения.
— И тем не менее.
— Господин Гроссман, — Стрелец начинал понимать, зачем Кузнецов притащил его на это рандеву, — давайте попробуем посмотреть с другой стороны. Мне кажется, причины, которые подтолкнули стороны к заключению соглашения, говорят сами за себя и подтверждают слова Игоря.
— Что вы имеете в виду?
— Вы не обойдетесь без нашего газа. Во всяком случае, ваша промышленность не покажет роста без дешевого топлива — начнется стагнация, ведь ФРГ и так находится на пределе ресурсного потребления. Кроме нас дешевое сырье вам не обеспечит никто. Мировые цены на энергоносители в перспективе будут расти в геометрической прогрессии, и немецкая индустрия просто не выдержит конкуренции с американской. Ваши автомобили, станки, продукция химпрома и фарминдустрии станут стоить как чугунный мост. Сейчас у вас есть уникальный шанс заключить долгосрочные контракты с понятной и выгодной формулой ценообразования.
— Допустим!
— Мы, в свою очередь, без вас этот газ в Европу тоже не продадим, — продолжил Стрелец. — У нас просто нет технической возможности — в чемоданах его не увезешь. Нам как воздух нужны ваши трубы большого диаметра и технологии, а вам — наше сырье, без которого вы не удержите низкую себестоимость производства. Этот контракт — взаимная гарантия стабильности. Ваши заводы получат беспрецедентный советский госзаказ, а это новые рабочие места в ФРГ и, в конце концов, голоса ваших избирателей. Для нас — это третья волна индустриализации, в противном случае нас ждет откат к статусу аграрной державы. Нам всем невыгодно обострять ситуацию. Это значило бы рубить сук, на котором сидишь.
— Рубить сук, на котором сидишь? Что это такое?
— Ну… это как пчелы против меда, — включился в диалог Кузнецов. — Это значит, что мы не дураки, чтобы портить себе обедню!
— Игорь, ты меня окончательно запутал, но суть я, кажется, уловил, — признался немец.
— Вот и молодец! — Кузнецов воодушевился. — Это проделки Вольфа. Я сделаю все, чтобы отыграть назад, но передай тем, от кого зависит успех нашего совместного дела, что это займет некоторое время.
— Постараюсь убедить коллег.
— Господин Гроссман, — сказал Стрелец.
— Называйте меня лучше Курт.
— Договорились. Константин, — он протянул руку собеседнику. — Я предлагаю вывести это самоуправство за скобки предстоящего события, А Игорь Прокопьевич позаботится о том, чтобы все вернулось на круги своя.
— Константин, с вами приятно иметь дело.
— Мы рассчитываем на вас, Курт! Но помните: у нашего делового прагматизма тоже есть свои границы.
Мужчины попрощались с немцем.
— Вот смотрю я на тебя, Басов, и думаю: не там ты служишь, не там, — то ли в шутку, то ли всерьез заметил Кузнецов.
— Там, не там… Одно дело делаем. Только каждый на своем уровне, — отмахнулся тот. — Так что не закидывай мне свою конторскую удочку.
— Да брось, я ничего такого не имел в виду.
— Слушай, Игорь, а зачем ты все-таки взял меня на эту встречу?
— А ты не понял?
— Нет.
— Я обратил внимание, что ты веришь в экономическую составляющую этого соглашения. Это во-первых.