— Сергей Петрович, вы все-таки не ответили на мой вопрос.
— На какой?
— Куда торопитесь?
— В машбюро. Надо забрать декларации для таможни.
— Время терпит?
— Да.
— Тогда зайдемте ко мне на пару минут.
Зотов с недоумением посмотрел на Стрельца. Приглашение выглядело неожиданным и нетипичным, референт сразу подумал, что снова где-то напортачил. Под ложечкой противно засосало.
— Сергей Петрович, не беспокойтесь, в этот раз разговор не касается ваших прямых обязанностей, — Стрелец заметил перемену в настроении референта.
— Спасибо, — простодушно выдохнул Зотов.
Советнику нужно было на ходу решить, как построить беседу с подчиненным, чтобы тот ничего не понял и не обратил внимания на истинную природу его интереса к всесильному дяде.
— Сергей Петрович, я слышал ваш дядя тоже собирается посетить Бонн в составе правительственной делегации. Это так?
— Да, верно.
— Есть у меня один безотлагательный вопрос, касающийся предстоящего визита. Не хочу тратить время на бюрократические процедуры… Может, свяжете меня со своим родственником напрямую? Если это, конечно, удобно?
— Да без проблем! — Зотов расплылся в улыбке. Он знал: Степан Яковлевич не откажет сыну своей любимой младшей сестры. — Хотите прямо сейчас?
— Пожалуй, будет лучше, если вы предупредите товарища Дамбицкого о моем звонке, а я уже сам перезвоню.
— Секреты, секреты… — пропел Зотов, уже набирая номер. — Дядя Степа, это Сережа, у меня к тебе просьба: переговори, пожалуйста с нашим политическим советником Константином Ивановичем Басовым. У него к тебе срочное, безотлагательное дело.
— Ну я пошел, — с казал Зотов и, передав телефонную трубку Стрельцу, выскочил за дверь.
— Константин Иванович, — раздался в динамике уверенный бас. — Раз уж вы решились на такой непротокольный шаг, дело и впрямь не терпит отлагательств.
— К сожалению, Степан Яковлевич.
— Излагайте.
— Через неполных семь часов в Шереметьево прибудет докладная записка нашего советника-посланника, адресованная Михаилу Андреевичу, — Стрелец решил не ходить вокруг да около.
— И что вас беспокоит?
— Ее содержание ставит под угрозу успех визита Генсека, а главное — подписание документов об экономическом сотрудничестве.
— Хотите заручиться моей поддержкой?
— Нужно спасать ситуацию! — Стрелец решил идти ва-банк. — Не будет визита, не будет соглашения, не будет технологий, труб и всего остального, в чем так остро нуждается наша промышленность. Мы проиграем экономическую гонку Западу. Сначала в сфере легкой промышленности, а потом и в сфере вооружений.
— Не слишком ли вы нагнетаете, товарищ Басов? — сухо осведомился Дамбицкий.
— Хотел бы я, чтобы это было преувеличением, — парировал Стрелец. — Но вы ведь лучше меня знаете реальное положение дел. Когда мы в последний раз обновляли мощности наших предприятий?
— Сережка сказал, что вы советник по политическим вопросам. Экономика вроде как не входит в вашу сферу ответственности?
— Это с какой стороны посмотреть. Без политического консенсуса никакой договор подписан не будет. Как профессионал я обязан оценивать риски. И сегодня вижу: экономические последствия срыва договоренностей окажутся куда катастрофичнее любого политического компромисса.
— Так чего вы от меня хотите?
— Предупредите Леонида Ильича, что внутри Политбюро грядет атака на его «детище».
— Какое еще «детище»?
— На политику разрядки.
— Так перехватите это злосчастное письмо, пока оно не попало к Михаилу Андреевичу! — отрезал Дамбицкий.
— Это будет опрометчивым решением.
— Почему?
— Потому что сейчас мы знаем, кто его отправил, через кого и что в нем написано. Если мы изымем конверт, отправитель станет искать другой канал, и не факт, что мы узнаем, какой.
— Так в чем его главный аргумент?
— В статусе Западного Берлина. Он бьет по больному: мол, подписание документа будет обозначать переход города под полный контроль ФРГ.
— Ну и черт с ним!
— Не все так считают. Хотя, по большому счету, в сравнении с тем, что поставлено на кон, это, просто цена компромисса.
— Константин… э-э…
— Иванович.
— Константин Иванович, я вас понял. С вас прогулка по Бонну. И шалопая моего активнее привлекайте. Пора ему уже становиться на собственные ноги.
Альбина готовилась к приему. Широко распахнув дверцы шкафа, она инспектировала наряды и не находила решения, которое могло ее удовлетворить. Шелк, шифон, кримплен… Одно казалось старомодным, другое — слишком легкомысленным, а синее не подходило по сезону. Она начинала злиться: до заветного вечера оставалось всего ничего. Альбина понимала: если хочешь выглядеть лучше всех, во всяком случае, лучше коллег юбках и жен коллег мужа, нужно бежать в магазин.