Вот только она уже перебрала бюджет, отведенный на покупки, и рассчитывать на серьезные обновки не выпадало. Альбина металась по спальне, безуспешно примеряя свой гардероб. Конечно, в Москве ее «стратегический запас» выглядел бы роскошно, но они не в Москве. Здесь было все, и купить можно было все. Были бы только деньги!
Она решила, что не станет просить у мужа, чтобы не спугнуть наметившееся равновесие в семье. Альбина пересчитала остатки имевшейся у нее наличности, выбрала несколько платьев и лисью горжетку, аккуратно все упаковала и отправилась к Матильде Доре.
С этой удивительной француженкой, женщиной без возраста, державшей небольшую винтажную лавку, ее познакомила жена венгерского посла. Поначалу Альбина с некоторым предубеждением относилась к такого рода покупкам, но вскоре оценила преимущества француженки. А уж когда она поняла, что среди клиентов Матильды хватает персонажей из списка «Кто есть кто», то и вовсе успокоилась.
Она не сразу разобралась, что имела в виду мадам Доре, когда говорила, что у всех эти роскошных вечерних нарядов есть лишь один недостаток: они — «одноразовые». И дело не в том, что в полночь после бала они непременно превратятся в тыкву, а в том, что ни одна уважающая себя леди не станет надевать одно и то же платье дважды.
Альбина тогда попыталась возразить: дескать, для одежды из этого бутика это в любом случае будет второй или третий выход в свет, но мудрая мадам лишь покачала головой: не вещь делает женщину, а женщина — вещь. И на каждой новой хозяйке один и тот же наряд смотрится совершенно иначе. «Это и называется стилем, дорогая!»
Она собрала свои роскошные светло-русые волосы в тяжелый узел на затылке, слегка подкрасила губы, припудрила нос и отправилась за обновкой. По дороге Альбина заглядывала в витрины, ловя собственное отражение, и отмечала: выглядит она превосходно. Жене советника даже захотелось петь. Но с этим делом у нее было не очень. Ее ухо мгновенно распознавало любую фальшь, может быть поэтому ни один из нанятых для нее родителями преподавателей музыки так и не смог раскрепостить девочку, которая больше всего боялась сама «дать петуха».
Бутик мадам Доре находился на тихой, ничем не примечательной улочке в самом центре. Альбина толкнула дверь. Старинный колокольчик приятно зазвенел, предупреждая хозяйку о посетительнице.
— Альбина, дорогая, сколько лет, сколько зим! Давненько ты не заглядывала. Надеюсь, у тебя все в порядке?
— Да, конечно, спасибо за беспокойство. Костика только слегка прихватило.
— А что случилось? — мадам Доре сочувственно приподняла бровь.
— Сердце. Слишком много работы, слишком много нервов, кофе и сигарет.
— Но сейчас все нормально?
— К счастью, он быстро восстановился. Даже курить бросил.
— Курить бросил? — изумилась француженка.
— Представляешь? Это мой-то Костя, которого посольские за глаза прозвали «Полторы пачки до обеда».
— Действительно, прихватило! — задумчиво произнесла Матильда.
— Как по мне, так неудивительно. Они там все на ушах стоят перед приездом Брежнева, а мой — в первых рядах. Но, слава Богу, обошлось. Буду настаивать на море или санатории, когда все закончится. Но ты же знаешь этих мужчин: важнее работы для них только работа. Да еще слухи эти…
Для Альбины эта беседа была чем-то сродни общению с парикмахером или разговору со случайным попутчиком в поезде, которому доверяешь куда больше, чем лучшей подруге. Почему-то считается, что такой тип откровенности не несет в себе никакой угрозы.
— Какие слухи? — Матильда подалась вперед.
— Да, понимаешь… в посольстве одна докторша работает. Наглая такая мымра. Так вот, добрые люди посоветовали мне присмотреться к их с Костей отношениям.
— И что ты сделала?
— Ну, следить я за ними, конечно, не следила, но присмотреться решила.
— И что же ты увидела?
— Ты не поверишь!
— Отчего же! — усмехнулась Матильда. — Ты не увидела ничего.
— Откуда ты знаешь?
— Не забывай, я всю жизнь работаю с людьми. С женщинами. Так что ничего нового ты мне не сообщила.
— Прости… В общем, ничего я толком не выяснила, за руку их не поймала. Только семейную жизнь превратила в настоящий ад.
— А что изменилось теперь?
— Теперь? После приступа я подумала, что я просто дура. Рублю сук, на котором сижу, не имея для этого никаких оснований. И решила взять себя в руки.
— Вот и умница! Не стоит обращать внимание на злые языки!
— Вот и я так подумала. Да и Костя поменялся, стал какой-то более серьезный, что ли, у него возникло какое-то повышенное чувство ответственности.