Она мечтала, чтобы ее драгоценный Кузнецов наконец решился и составил ей компанию, ради этого женщина готова была вставать в пять утра, чтобы успеть закончить спортивные активности до работы мужа, но он только обещал и не делал никаких практических шагов для укрепления здоровья.
Римма Карловна искренне переживала за супруга. Эта с виду спокойная и неброская женщина очень хорошо понимала масштабы ответственности человека, который курировал всю советскую разведку на территории Западной Германии, и считала, что спорт ему жизненно необходим. Но Кузнецов предпочитал упражнять мозг и разгадывать интеллектуальные ребусы.
Ее уроки в посольской школе в этот день закончились поздно, и она со спокойной совестью отправилась на пробежку. Затянувшийся факультатив в третьем классе стал отличным предлогом для того, чтобы позволить себе не идти на заседание женсовета. Кузнецова не любила эти сборища и называла их не иначе как «прачечной совзагранучреждений», но и выступать открыто против порочной, с ее точки зрения, практики не могла. Она прекрасно понимала, что даже влияния её авторитетного отца не хватит, чтобы защитить семью от последствий открытого конфликта с системой.
Корни этих собраний росли из женотделов, возникших в первые годы советской власти для вовлечения женщин в общественную жизнь. В советских посольствах женсоветы играли важную роль в самоорганизации сотрудников. В их деятельности действительно было много полезного, особенно для семей вновь прибывающих дипломатов. Более опытные дамы помогали новичкам разобраться в быте чужой страны: подсказывали, где лучше делать покупки и как обустроить детей, готовили мероприятия к Новому году или Восьмому марта. Кроме того, женсовет контролировал заполнение вакансий в самой миссии, рекомендуя на работу учителей или библиотекарей.
Однако со временем в их деятельности появились тенденции, которые никоим образом не устраивали Римму Карловну. В руках недальновидных и не самых умных женщин эти организации стали превращаться в площадки для сведения счетов с неугодными, подсиживания и подковенных интриг. Поэтому она всеми силами старалась избегать участия в разборках, итоги которых были предопределены заранее. Но сегодня что-то явно пошло не так. Навстречу Кузнецовой бежала Ледникова. Жена советника-посланника была непохожа сама на себя: ее фирменная красная косынка сбилась на сторону, волосы растрепались, тушь потекла.
— Марфа Григорьевна, что с вами? Я могу вам чем-то помочь? — окликнула ее Римма Карловна.
— Что вам от меня нужно? — грубо оборвала ее Ледникова. — Ваш пес… ваш цепной пес наконец-то добился своего.
— Я не понимаю, о чем вы говорите? — Кузнецова сохраняла абсолютную невозмутимость, что еще больше злило собеседницу.
— Да будьте вы все прокляты! — в сердцах выкрикнула супруга советника-посланника и помчалась дальше.
Римма Карловна попробовала остановить женщину, но та, ослепленная яростью и негодованием, ничего не слышала. Кузнецова заметила, что Ледникова обронила конверт. Она подняла его и нехотя пошла в сторону дома, в котором жила семья советника-посланника. От ощущения свежести и отличного настроения, которе у нее возникало после каждой пробежки, не осталось и следа.
Она надеялась догнать председательшу, но той нигде не было. «Придется подниматься к ней в квартиру», — с досадой подумала Римма Карловна. Она посмотрела на табличку с фамилиями около номеров квартир и выяснила, что Ледниковы живут на третьем этаже.
В просторном холле, кроме двух гигантских фикусов и чахлой диффенбахии, теснилось несколько велосипедов. Римма Карловна зацепилась за них взглядом, подумав, что стоит предложить мужу прогулки на великах. Может, хоть такая активность вызовет у него прилив энтузиазма. Сама она велопробеги недолюбливала, но ради Игоря была готова на многое.
Марфа Григорьевна распахнула входную дверь. На пороге стояла Кузнецова.
— Что вам еще надо⁈ — грубо, почти с вызовом бросила хозяйка.
— Вы обронили, — Римма Карловна спокойно протянула рыжий конверт.
— Вы видели? — замерла Ледникова.
— Что именно?
— То, что внутри.
— Как вы себе это представляете? — возмутилась Римма Карловна.
— Ну… вы открывали конверт?
— Нет.
— Врете!
— Марфа Григорьевна, вы в своем уме? — жена резидента окончательно растерялась от такого диалога.