— Подожди, подожди. Речь идет о нашем Острове?
— Да. Если договор будет распространяться на Западный Берлин, это станет важным шагом для изменения статуса нашего города. Фактически — включением в ФРГ.
— Вот оно что!
— Ты о чем?
— Да так, о своем подумал. Но русские ведь на это не пойдут?
— Не знаю. Я бы на их месте точно не пошла.
— Тогда все становится более или менее понятно. Детка, почему бы тебе не набросать колонку на тему визита?
— С этой темой я окажусь десятой в очереди.
— А ты найди свой собственный, отличный от других угол зрения.
— Ну, не знаю… Не уверена.
— Нора, детка, я начинаю думать, что тебе рановато доверили самостоятельное перо!
— Ну ты и гад! — она скомкала лист бумаги и запустила его в Нойера.
— Тогда слушай старого волка. Пиши! На этом ты сделаешь следующий шаг по карьерной лестнице.
— Фридрих, ты же знаешь, я здесь не ради должности.
— Знаю. Но если в высоких кабинетах не будет таких, как ты, то грош цена этой газете.
— Был бы на твоем месте кто-то другой, я бы и слушать не стала, но ты не из тех…
— Не из каких? — он решил понизить градус пафоса.
— Иди ты к черту!
— Так что? Возьмешься за тему?
— Договорились.
— Поговори со Шмидтом, с Фридерихсом, свяжись с советским торгпредом. Судя по всему, это момент качественного перехода — и для нас, и для них.
— Нойер, не учи меня работать!
— Ухожу! Ухожу! Ухожу, моя газетная фея!
Нора Вульф решила не откладывать дело в долгий ящик и сразу взялась за тему, подсказанную Нойером. Сначала она связалась с министром финансов Гельмутом Шмидтом. Она задала ему прямой вопрос: не станет ли Западный Берлин тем самым камнем преткновения, о который споткнется новая восточная политика?
Министр подтвердил свою прагматичную позицию: экономическому партнерству с Советским Союзом нет альтернативы, но лишь при сохранении военного паритета в рамках НАТО. Вопрос об изменении статуса Западного Берлина Шмидт назвал преждевременным. Тем не менее он полагал, что американских гарантий безопасности для окруженного со всех сторон Германской Демократической Республикой Западного Берлина недостаточно, что русские должны подтвердить неприкосновенность города и обеспечить беспрепятственность транзита. В противном случае не видать им труб как своих ушей.
Что касается гуманитарной корзины, права человека опытный Шмидт отнес к компетенции Хельсинского процесса. Это был удобный способ спихнуть спорный вопрос на общеевропейский уровень. На вопрос об объединении Германии, министр ответил сухо: в такую перспективу он не верит. Экономика, экономика и еще раз экономика — вот что, по его мнению, должно лежать в основе взаимоотношений с Кремлем.
Министр экономики Ганс Фридерихс, несмотря на шквал критики со стороны оппозиции из ХДС/ХСС, оказался куда более ярым приверженцем сближения. Он прямо заявил Норе: сделка «газ в обмен на трубы» — это гарантия будущего Германии и мира в Европе.
Он с восхищением рассказал ей о масштабных проектах: участии немецкого бизнеса в строительстве Оскольского металлургического комбината и модернизации КАМАЗа, возведении заводов по производству полимеров и удобрений, поставке тяжелых грузовиков для БАМа. Речь шла о тотальном переоснащении советской промышленности и создании газотранспортных узлов. Министр особо подчеркнул: соглашение, подписание которого намечено на вторую половину мая, откроет для ФРГ колоссальный пот своим объемам рынок.
Касаясь темы Западного Берлина, Фридерихс был немногословен: нужно быть реалистами и не приносить будущее страны в жертву политическим иллюзиям. Он с гордостью рассказал ей о придуманных им сложных организационных схемах, сообщил, что для финансирования каждого крупного проекта будет создаваться банковский консорциум. Под государственные гарантии и страховку деньги пойдут напрямую немецким производителям. А это рабочие места в Германии и голоса избирателей. Выданные кредиты будут погашаться Москвой за счет поставок в Германию природных ресурсов и товаров, произведенных на вновь построенных и модернизированных предприятиях. Чтобы заинтересовать Советский Союз, Бонн не только обещал низкие процентные ставки, но и субсидировал их из бюджета. За это Фридерихса нещадно распинали в Бундестаге, обвиняя в том, что он кредитует коммунистов дешевле, чем национальный бизнес.
Советский торгпред Медведков взвешивал каждое слово. Но и он на первое место ставил экономическую часть готовящегося к подписанию соглашения.