— Мы в вашу политику не лезем.
— Как сказать.
— Во внутреннюю — точно. А во внешней — конкурируем с легкой руки ваших британских партнеров.
— А если факты скажут об обратном? — не сдавался Мур. — Ведь никто не поверит, что Штази действовала за вашей спиной, да и вам будет трудно признаться, что «оси» оставили КГБ с носом.
— Да о чем ты говоришь? — Игорь Прокопьевич понимал, что это риторический вопрос, но не задать его не мог.
— Ты просто не хочешь видеть очевидное. Прямое соглашение между СССР и ФРГ — это дверь к объединению Германии. И она в конечном итоге не будет советской.
— Смешно!
— Нет. Я тебя предупреждаю.
— Да ладно!
— Игорь, это вы мыслите лозунгами и идеями, а мир живет финансами и конкуренцией. Конкуренцией любой ценой! Ты себе даже не представляешь, какую экономическую мощь, благодаря вам, сгенерирует Германия в ближайшее десятилетие. Не стану читать тебе лекцию по предмету, но современная экономика — это в первую очередь дешевая энергия, а во вторую…
— А во вторую — крепкая армия! — перебил Кузнецов.
— Нет. Во вторую — логистика.
— Вы обеспечили их первым. Со вторым они справятся сами.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь.
— Нет. Я не знаю, кто там у вас в Политбюро такой умный и прозорливый, но ему удалось сдвинуть то, что у нас в Лэнгли считали незыблемым.
— О чем ты?
— Мы находимся на пороге такого события, как оформление собственной внешней политики ФРГ.
— Для нас это неплохо. Не вечно же вам кукловодить.
— Пока неплохо.
— Посмотрим.
— Я бы не был таким оптимистом.
— Слушай, Джейсон, а тебе лично какой в этом интерес?
— Думаю, ты знаешь, что срок моей командировки здесь заканчивается. В том числе и благодаря твоим усилиям.
— Ничего личного.
— Я не в претензии.
Кузнецов не ожидал такого поворота, но и не принял на веру все, что ему сказал американец. Слишком щедрый подарок сделал ему цэрэушник. А в подобные вещи советский резидент не верил, хотя на нечто похожее намекал и рыжий Вульке.
Выбирая между глобальным вектором, на который указал Мур, и необходимостью разобраться, что на самом деле кроется за опрометчивым выбором литературы Ледниковой, Игорь Прокопьевич на первое место поставил жену советника-посланника. Он даже грешным делом подумал: а не отвлекающий ли это маневр, чтобы прикрыть художества Марфы Григорьевны.
Стрелец наблюдал за женой. Альбина собиралась на прием. Такой сосредоточенной и вдохновленной он ее еще не видел. Идеальный макияж, на первый взгляд незаметный, но тщательно продуманный, волосы уложены совсем не по моде семьдесят третьего — никаких начесов и килограммов лака. Длинные выпрямленные пряди, забранные в высокий хвост, и нюдового оттенка помада выгодно подчеркивавшая полные губы жены, делали ее похожей на Брижит Бардо в лучшие годы. Странно, что он не замечал этого раньше. Советник залюбовался.
— Костик, вот что ты сидишь? Хочешь, чтобы мы из-за тебя опоздали?
— Успеем. Дай на тебя посмотреть.
— Неужели ты вспомнил, что у тебя есть жена?
— Альбина, прошу тебя.
— А что я такого сказала? — произнесла она, надевая свое новое платье. — Ну как?
— Прекрасно!
— Шутишь⁈
— Нет. Я совершенно серьезен. Ты выглядишь великолепно. Этот наряд тебе очень к лицу.
— Как думаешь, Истомина не обидится?
— На что?
— Ну как же, вдруг я буду выглядеть лучше нее.
— Не знаю, не знаю. Но если ты так боишься, тогда надень коричневое кримпленовое платье в черную клеточку, — с точки зрения Стрельца, это было самое уродливое сочетание цветов.
— Ах ты зануда! — Альбина кинула в мужа подушкой.
— Я бы тебе ответил, но боюсь испортить твою прическу. Или можно? — засмеялся Стрелец.
— Ты уже решил, что будешь надевать?
— На твое усмотрение.
Она открыла шкаф и стала перебирать костюмы мужа. Дипломатический протокол был строгим, а уж в отношении официальных приемов и вовсе: шаг вправо, шаг влево — расстрел.
— Синий? — она достала из шкафа элегантную «тройку».
— Лучше серый. Сегодня твоя очередь привлекать всеобщее внимание.
— Умеешь ты, Басов, сделать комплимент, — сказала она довольным голосом. — Серый нельзя! Ты что забыл?
— Забыл. Ладно, тогда давай, черный, галстук в полоску и оксфорды, — смеясь, ответил он.
— Может, туфли лучше подойдут?
— Лучше сланцы!
— Все веселишься!
— Настроение хорошее.
— Как думаешь, эти лодочки — то, что надо к моему новому платью? — она вытащила из коробки красивые итальянские туфли из мягкой черной кожи.
— Мне кажется, золотые туфельки были бы эффектнее.