— Нет, все, как и прежде. Буду признателен, если расскажете мне свою историю.
— Вы серьезно⁈
— Абсолютно. И обещаю: все, что будет сказано здесь, останется между нами, — Кузнецов поднимал ставки.
Он понимал, что использовать Бритту Линднер в качестве банального осведомителя — не лучшая идея. Установив с ней доверительные отношения, в случае необходимости он сможет получить гораздо больше.
Трагическая история эстрадной дивы и ее погибшего брата произвела впечатление даже на такого искушенного человека, как Игорь Прокопьевич. А уж для западногерманской молодежи и правых это была настоящая находка — побег в свободный мир, оплаченный кровью.
— Хотите отомстить? — тихо поинтересовался он.
— Хочу.
— Тогда почему не расскажете журналистам?
— Один раз я уже поступила импульсивно, совершенно не представляя цену, которую придется заплатить. Как вы думаете, во что выльется мое саморазоблачение? Хоть кому-то это нужно? Сейчас я жертва, мой брат — герой, который отдал жизнь за право жить в свободном мире. А после моей правды кем он станет? Расходным материалом? Наивным дураком, которого развели вместе с его глупой сестрой? Его бессмысленная смерть обесценится еще больше… Возможно, со временем ситуация изменится, но пока все выглядит именно так.
— Сильно они вам докучают? — внезапно спросил Кузнецов.
— Теперь уже меньше… Используют, скорее, как обычный почтовый ящик… Это раньше требовали интервью, съемок, новых и новых обвинений в адрес ГДР и Советского Союза. Так что я, если так можно сказать, отработанный материал. Насколько я понимаю, наш разговор должен остаться в тайне? — Бритта посмотрела ему в глаза.
— Это наилучшее решение для нас обоих, — ответил он.
Линднер интересовала Кузнецова как фигура влияния — на тот случай, если он принципе когда-либо захочет ее задействовать. Давить на загнанного в угол человека, человека, которому нечего терять, — дело не только дурное, но и смертельно опасное. Игорь Прокопьевич это знал не понаслышке.
Арсений Дмитриевич Кацолапов прокашлялся и снял трубку правительственной связи.
— Кацолапов, слушаю!
— Арсений Дмитриевич, — на том конце провода был министр. — Сегодня на нашей улице праздник.
— Так завтра…
— Да. Как и предполагали. Хорошего вечера… в кругу семьи! — сказал Громыко и дал отбой.
«Вот ведь какая секретность, — подумал Кацолапов, кладя трубку на рычаг телефонного аппарата. — Похоже, Андрей Андреевич не доверяет даже вертушке».
Тем не менее звонок полностью удовлетворил его. Когда он вернулся в столовую, за красивым столом уже разворачивалась настоящая битва: Стрелец любыми способами пытался уклониться от дегустации фаршированной рыбы, а Мирослава Семеновна мягко, но непреклонно настаивала. Она всей душой ненавидела процесс приготовления этого блюда, но потратила кучу времени ради любимого зятя, перед которым теперь открывались блестящие карьерные перспективы.
— Костя, я тебя не узнаю! Ты же родину мог продать за кусочек карпа с начинкой? — недоумевала теща.
— Мирослава Семеновна, что-то я сегодня не в форме. Боюсь, тушенка, которой меня угостили в транспортнике, не пошла на пользу, — с мольбой в глазах он посмотрел на хозяйку дома.
— Мира, что ты на Константина наседаешь? — прогремел Кацолапов.
— Да вот, специально для него готовила, а он отказывается, — обиженно ответила жена замминистра.
— Правда? — тесть сурово посмотрел на Стрельца.
— Арсений Дмитриевич, похоже, траванулся тушенкой в самолете…
— Футы-нуты, какой недотрога! Совсем изнежился на буржуйских харчах, — засмеялся Кацолапов. — Зина, налей ему водочки для дезинфекции.
— Спасибо за понимание, — выдавил из себя Стрелец.
Ему показалось, что запах карпа распространяется по комнате со скоростью света. Он хотел было попросить Зину унести злополучное блюдо, но наблюдательный тесть его опередил.
— Зина, забери эту рыбу. Я завтра сам ее съем!
Мирослава Семеновна посмотрела на мужа таким убийственным взглядом, что Стрельцу стало не по себе. А уж что в перспективе ожидало Арсения Дмитриевича, он и представить не мог. «Да, моя Альбинка по сравнению с ней еще только учится… в начальной школе!» — с облегчением подумал советник.
— Ну что, Костя, завтра ты мне нужен живой и здоровый. Ждет тебя аудиенция… на самом верху! — Кацолапов многозначительно посмотрел на потолок.