Сидя в мягком кожаном кресле в окружении партийной элиты советского сателлита, Леонид Ильич курил и лениво потягивал коньяк. Он невнимательно слушал Хонеккера. Накануне Андропов лично доложил Генсеку, что за утечкой меморандума Шмидта в западную печать стоит именно ГДР. В первую минуту Брежнев вспылил. Хотел немедленно прекратить этот цирк и улететь в Москву вместе с орденом, предназначенным для вероломного партнера.
Но Громыко вовремя сыграл свою роль, сумев погасить этот первый импульсивный порыв.
— Леонид Ильич, я все понимаю, — мягко произнес министр иностранных дел. — Любой нормальный человек на вашем месте первым делом приказал бы разворачивать самолет на Москву. Но вы ведь не обычный человек. От вашей выдержки сейчас зависит будущее планеты.
— Слышать тебя не хочу, Андрей! Какого будущего заслуживают эти лицемерные интриганы⁈ — снова и снова распалялся Генсек. — Мы им то, мы им се. Мы им — безопасность, мы им — награды, мы им — нефть и газ практически даром… А они нам — нож в спину!
— Леонид Ильич, именно поэтому я и предлагаю найти более изощренный способ указать товарищу Хонеккеру на его истинное место…
Брежнев постепенно успокаивался. Аргументы «Мистера Нет» возымели действие. И если до этого момента Леонид Ильич еще колебался, стоит ли распространять действие намечаемого с ФРГ соглашения на Западный Берлин, то теперь все сомнения отпали.
Официальная часть церемонии проходила в Белом зале дворца Шенхаузен. Под высокими сводами, помнившими еще прусских королей гремел партийный марш. Особую весомость момента подчеркивало присутствие всей партийной и военной элиты ГДР.
На фоне огромных стягов обеих стран Леонид Ильич смотрелся монументально — перед камерами стоял уверенный в себе «старший» брат. Никаких следов недавнего гнева, только спокойный расчет и ощущение силы огромной страны за плечами. Согласно протоколу зачитали указ Президиума Верховного Совета СССР: «За выдающиеся заслуги в деле развития братской дружбы и сотрудничества…» Брежнев неспешно принял из рук адъютанта бархатную коробочку, в которой на атласной подушечке красовался высший орден Советского Союза.
Эрих Хонеккер шагнул вперед. Брежнев привычным движением прикрепил Орден Ленина к лацкану пиджака немецкого лидера. Рукопожатие, объятие, поцелуй — зал взорвался бурными аплодисментами. Хонеккер широко улыбался, искренне уверенный в том, что проделки с меморандумом Шмидта в Бонне сошли Берлину с рук.
Когда официальная часть завершилась и прессу попросили удалиться, лидеры в сопровождении ближайшего круга переместились в малую гостиную, где уже был накрыт фуршет. В бокалах искрилось шампанское.
— Еще раз поздравляю, Эрих, — мягко произнес Брежнев, усаживаясь в кресло. — Заслужил. Большой орден для большого друга.
— Благодарю вас, Леонид Ильич, — с легким немецким акцентом ответил Хонеккер. В тридцатых годах он жил в Москве и учился в Международной ленинской школе Коминтерна, поэтому русским владел свободно. — Для меня лично, для партии, для всех трудящихся ГДР — это великая честь. Мы всегда стоим плечом к плечу с КПСС.
— Вот это правильно, это по-нашему, — сказал Брежнев, недобро прищурившись. — Плечом к плечу — это надежно. Главное, Эрих, чтобы спина при этом была прикрыта, не так ли? А то времена наступили сложные. Посмотришь налево — интриги, посмотришь направо — провокации. Того и гляди, от самых близких сюрприз получишь.
Хонеккер натянуто улыбался, а стоявший чуть поодаль Вольф внутренне подобрался, не меняя, впрочем, бесстрастного выражения лица.
— Социалистическое содружество крепко как никогда, — осторожно заметил Хонеккер. — Враги из капиталистических стран ищут любой повод, чтобы внести раскол в наши ряды, но наши товарищи из органов безопасности работают бдительно.
— Бдительно, говоришь? — Брежнев рассмеялся. — Бдительность — это хорошо. Это — высшая партийная добродетель.
От этих слов у Генерального секретаря ЦК СЕПГ неприятно засосало под ложечкой.