В комнате повисла удушающая тишина. Маркус Вольф медленно подтянул папку к себе, начал перебирать фотографии с места убийства артистки. Игорь Прокопьевич прекрасно понимал: для немца эти снимки не новость, тот просто тянул время, подбирая слова.
— Что требует Председатель? — наконец Вольф задал главный вопрос.
— Первое: полное и безоговорочное сворачивание любой оперативной активности твоих групп в Дортмунде и Бонне на время проведения Дней Советского Союза и визита Леонида Ильича, — Кузнецов подкрепил свои слова резким жестом. — Второе: не приближаться к Агнете Дорст на пушечный выстрел. Журналистка должна просто потерять интерес к теме. И помни, Миша: ни один волос с ее головы упасть не должен.… Третье: детальный, пошаговый отчет по Гийому для Юрия Владимировича. Активность агента свести к нулю. Любой его шаг только с санкции Москвы. На все про все у тебя ровно сутки. Время пошло.
Кузнецов собрал фотографии, закрыл папку и засунул ее обратно в портфель.
— Мы защищаем хрупкий мир, коллега, — полковник обернулся с порога. — И никто тебе не позволит своевольничать.
— Ну, время у меня еще есть… — зачем-то сказал Вольф.
— Сутки. На все!
— Зря ты отказался от кофе, Игорь, — негромко бросил он в спину советскому разведчику. — У меня он сегодня отличный.
— Я уж как-нибудь из рук нашей Серафимы Павловны. Надежней как-то.
Кузнецов вышел из кабинета в противоречивых чувствах. С одной стороны, он выиграл этот раунд. С другой — полковник как никто другой знал, что только что вступил в открытый конфликт с одним из самых опасных людей на планете. Да, за спиной Кузнецова стояла великая страна. Однако, как наглядно показала история с Гийомом, далеко не все союзники трактовали это понятие однозначно. Авторитет Москвы уже не пугал Вольфа так, как прежде. Поэтому, отказываясь от кофе в кабинете генерала, Игорь Прокопьевич делал это вполне осознанно. На войне спецслужб вежливость порой имела слишком высокую цену.
Глава 17
ГЛАВА 17
СТРЕЛЕЦ ЕДЕТ В ДЮССЕЛЬДОРФ
Трасса А555, соединявшая Бонн с Кельном по пути на Дюссельдорф, была открыта в тридцать втором году и считалась первым немецким автобаном. К семидесятым ее полностью модернизировали. BMW Стрельца мчал по идеальному трепхполосному бетонному покрытию. Машина благодарно урчала. Этому передовому продукту баварского автопрома, как и его хозяину, требовалась скорость. Стрелец любил быструю езду. Даже находясь в закрытом салоне при хорошем разгоне он ощущал стремительный «ветер в волосах». Сменяющие друг друга пейзажи давали пьянящее чувство власти над временем и пространством.
И хотя до города, который на ближайшую неделю должен был стать центром советской культуры, оставалось всего около восьмидесяти километров, Стрелец торопился. Посольская рутина накануне визита Леонида Ильича задержала его в Бонне, и они с Альбиной выехали на час позже запланированного. Советник умело обходил юркие «Жуки», угловатые «Опели» и первые переднеприводные «Ауди», на равных соревнуясь с норовистыми «Порше» и тяжелыми консервативными «Мерседесами». Альбина то поглядывала на часы на приборной панели, то переводила взгляд на проплывающий за окном индустриальный пейзаж.
Дорога шла вдоль русла Рейна и вела их на север. В отличие от сочной, зеленой Баварии, здешние места были лишены всякой пасторальной романтики. Наоборот, трасса буквально дышала индустриальной мощью. С тех участков автобана, которые подходили ближе к воде, Альбина видела длинные, тяжело груженные углем и металлом самоходные баржи, мерно идущие в порты Дуйсбурга.
Вдоль трассы в районе Весселинга Альбина буквально опешила от вида бесконечных километров надземных трубопроводов, тянущихся параллельно автобану. Они как раз проезжали мимо завода ROW — совместного предприятия химического гиганта BASF и нефтяной компании Shell — крупнейшего в Европе производителя пластика и полиэтилена. От циклопических серебристых эстакад и гигантских круглых резервуаров веяло чуждой, подавляющей мощью незнакомого Альбине мира.
— Милая, по этим трубам течет то, что впоследствии превратится в твои любимые заколочки! — Стрелец с улыбкой взглянул на жену.
«Это ж сколько их там может быть?» — в голове у Альбины пронеслась забавная мысль, и она не удержалась от смеха.