— Но лунный грунт мы все-таки привезли, — заметила жена советника, имея в виду советскую экспозицию, посвященную космосу.
— О да, — Банионис оценил ее иронию. — Люди думают, что все самое лучшее далеко и еще не случилось, в то время как может оказаться наоборот. Совсем наоборот.
— Да, именно так, — Альбина завороженно слушала актера. — Сцена в финале, где ваш Кельвин падает на колени перед отцом… Вы не поверите, я каждый раз плакала. Это ведь возвращение… возвращение после того, как ты заглянул в бездну.
— Вы очень тонко чувствуете, — Банионис уважительно посмотрел на жену советника. — Редко кто говорит со мной об этом. Чиновники от культуры все больше переживали, не слишком ли много в картине мистики и будет ли понятен финал советскому рабочему. Рад, что в нашем посольстве есть такие глубокие люди.
— Спасибо вам за этот разговор, Донатс Юозович. Для меня это самый ценный подарок за все Дни культуры.
Глава 19
ГЛАВА 19
У МАРФЫ ГРИГОРЬЕВНЫ СОЗРЕЛ ПЛАН МЕСТИ
Огромный зал дортмундского «Вестфаленхалле» гудел, как потревоженный улей. Немецкая публика, желавшая своими глазами увидеть, что такое знаменитый русский балет, заполнила партер и ярусы до отказа. Несмотря на высокую цену, все билеты были раскуплены заранее. В воздухе смешивались ароматы дорогого парфюма, табачного дыма из фойе и легкий шорох сотен фестивальных программок.
Стрелец вместе с Альбиной сидели во втором ряду центральной ложи. Спереди, чуть левее Екатерина Алексеевна Фурцева в элегантном темно-синем костюме с ниткой первоклассного жемчуга на шее благосклонно кивала немецким чиновникам и организаторам гастролей. Рядом с ней — посол Истомин с супругой. Время от времени он обращался к министру. О чем они говорили, Стрелец уловить не смог. Серафима Павловна Царева, расположившаяся позади них, сохраняла на лице выражение абсолютного, непоколебимого спокойствия. Дортмундский кризис с питанием артистов был полностью ликвидирован. Если бы в этот момент нашелся желающий спросить у нее, чему она радуется больше: премьере или помощи со стороны концерна Mannesmann, она бы не смогла однозначно ответить на этот вопрос.
Свет погас, зал замер в ожидании. В оркестровой яме взметнулась палочка дирижера, и пространство взорвалось тревожной, предвещающей катастрофу музыкой Родиона Щедрина. Началась «Анна Каренина» — первый балет, в котором Плисецкая выступила еще и в роли хореографа-постановщика. Альбине даже на мгновение показалось, что сейчас на сцену выкатится настоящий поезд. Но нет, это была она — непревзойденная прима Большого! Жена советника затаила дыхание, плотно прижав театральный бинокль к глазам.
Плисецкая в роли Анны Карениной не просто танцевала — она жила на сцене под прицелом сотен пристальных взглядов, ломая все привычные, академические каноны хореографии. Каждое ее движение, каждый излом тонких рук дышали трагедией, страстью и обреченностью человека, восставшего против удушающей морали высшего света. Альбина чувствовала, что переполняющие ее эмоции не были сугубо личными, а разделялись всем огромным залом. Благодаря гению советской балерины зрители, которые еще совсем недавно воспринимали друг друга сквозь призму вражды и противостояния, внезапно превратились в одно неразделимое целое. От этого мистического ощущения у молодой женщины по коже побежали мурашки. Она взволнованно посмотрела на мужа.
Стрелец не отрывал глаз от великой балерины. «Какая невероятная, гипнотическая сила, — думал он, наблюдая за ее стремительным танцем, вспоминая все виденные им в его прошлой жизни экранизации одноименного романа и явственно представляя, как когда-то скрипело перо Льва Николаевича, — Альбина права, это абсолютный космос».
— Костик, ты только посмотри на декорации, — шепнула она мужу. — А костюмы… Мама говорила, что сам Карден… Настоящий Пьер Карден шил костюмы для Плисецкой! Фурцева, по слухам, рвала и метала, не желая утверждать зарубежного кутюрье, но Майе Михайловне удалось настоять на своем выборе!
— Мне кажется, если бы она выступала на абсолютно пустой сцене и в простом тренировочном трико, от этого бы ничего не изменилось, — тихо ответил он ей, — не отрывая взгляда от театрального действия.