Фридрих Нойер предпочел столик в углу, чтобы видеть входящих, а самому не бросаться в глаза.
— Спасибо, что пришел, — негромко произнес Стрелец, подходя к нему.
— О, Костя, мы с тобой уже давно в одной лодке, — рассмеялся немец. — Я без твоих ребусов даже скучаю.
Было видно, что журналист действительно рад встрече.
Официант молча принял заказ: Нойер кивком указал на свою наполовину пустую кружку темного пива, а Стрелец заказал чашку черного кофе и минеральную воду. Дождавшись, пока официант удалится, Нойер откинулся на спинку стула и внимательно с чисто репортерской проницательностью посмотрел на советского дипломата.
— Нас снова ждут серьезные испытания?
— Да, — признался Стрелец. — Противники нового курса в Кремле получили основания, чтобы разогнать наше посольство, поставить на место Истомина политического назначенца и свернуть политику мирного сосуществования.
— Ты ничего не преувеличиваешь? — поинтересовался Нойер. — У страха обычно глаза велики.
— Нет. Алексей Федорович прямо сейчас встречает «тройку».
— «Тройку»? Что-то знакомое… Ах да, конечно! И что, будут искать шпионов?
— Шпионов уже нашли, — махнул рукой Стрелец.
— И кто же это, если не секрет? — Нойер посмотрел собеседнику в глаза.
— Как тебе сказать… Вообще-то секрет. Но не для тебя.
— Тогда я весь — внимание!
— Ледников.
— Кто⁈ — от неожиданности журналист даже привстал из-за стола. — Я правильно понял? Советник Ледников шпионил в пользу…
Нойер сделал красноречивый жест рукой и громогласно расхохотался:
— Прости, Костя, я все ждал, когда же это произойдет…
Теперь недоумевал Стрелец.
— Я все ждал, когда же начнется шоу бульдогов под ковром. Прости еще раз. То есть Маркус Вольф завербовал вашего Юрия? — наконец выговорил Нойер. — Вот уж не думал, что он поведется.
— Ты знал?
— Побойся Бога! Откуда⁈
— Тогда, как?
— Костя, ну это же очевидно. У англо-саксов и без вашей миссии есть с кем работать. Так что остаются либо наши — им это тоже ни к чему, хотя и по другой причине, — либо те, кто пострадал больше всех. ГДР! — совершенно обыденно, словно речь шла о заправке автомобиля ответил немец.
— Очевидно одному тебе. Все остальные думают, что подобное в принципе невозможно.
— Все остальные, наверное, Агату Кристи не читали, — совершенно серьезно заметил Нойер. — А стоило бы. Предают только те, кто рядом. У остальных на это просто нет ни времени, ни желания, ни возможностей. Как это у вас говорят: «Ай да Миша! Ай да сукин сын!» И теперь тебе нужна пресса.
— Нужна, — Стрелец обрадовался: Нойер сам сформулировал то, к чему он не знал, как подступиться.
— Ты ведешь опасную игру, Константин, — тихо сказал журналист, выпуская струю дыма в сторону окна. — Передавать мне такие сведения через голову КГБ… Если этот ваш резидент узнает, тебя не просто отзовут. Тебя закопают так глубоко, что даже твой влиятельный тесть в Москве не поможет. Или Кузнецов в курсе?
— В курсе, — буркнул Стрелец. Он опасался, что собеседник воспримет это признание как попытку вербовки.
— Хорошо, я сделаю этот материал, — кивнул Нойер. — Напишу так, что у противников здравого смысла, где бы они ни находились, просто не останется аргументов. И придраться к фактам они не смогут.
Теперь не только будущее политического процесса, но и собственное благополучие Стрельца находились в руках одного человека. Это был огромный, беспрецедентный риск.
От автора:
1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645
Глава 4
РЫЖИЙ КОНВЕРТ
Игорь Прокопьевич долго думал, прежде чем принял окончательное решение, где лучше разместить партийную комиссию. В конце концов он остановился на компромиссном варианте. Товарищей Шмакова и Пуговкина резидент определил в специально снятую квартиру на окраине Бад-Годесберга. А Анну Никаноровну Бурую поселил в пансионате напротив. Сделал он это намеренно.
Между старым партийным волком и молодым комсомольским выдвиженцем непременно должен был возникнуть конфликт. Кузнецов готов был голову отдать на отсечение, что Пуговкину будет чрезвычайно интересен новый мир, и это станет раздражать ортодоксального Шмакова. Плюс быт — ухаживать за собой мужчинам придется самостоятельно. Их привычки непременно столкнутся друг с другом.