— Нормально устроились, товарищ Кузнецов, — сквозь зубы процедил Шмаков, вытаскивая из кармана пачку «Примы». — По-спартански. Но партийному человеку излишества ни к чему. Шумновато, правда.
— К сожалению, не все в наших руках. Пока не можем похвастаться собственным посольским городком, поэтому приходится довольствоваться арендованным жильем, — миролюбиво заметил Истомин.
— Учтем, Геннадий Иванович, обязательно учтем и примем меры, — произнес Кузнецов. — Когда в следующий раз приедете к нам с инспекцией.
— Ну это вы, Игорь Прокопьевич, погорячились. Боюсь, следующего раза не будет, — многозначительно заявил Шмаков.
— «Нам не дано предугадать…» — отшутился Истомин. — Товарищи, предлагаю пройтись до ресторана пешком. Здесь недалеко. Не стоит зазря гонять казенный транспорт.
Тяжелая дубовая дверь ресторана «Gasthof zum Adler» — «Постоялый двор у Орла» — распахнулась перед нашей компанией. Внутри царил тот особый, бюргерский уют, который не менялся столетиями: темные деревянные панели с филенками на стенах, начищенная до блеска медная утварь, камин, облицованный старинным темно-зеленым кафелем с грациозными оленями на нем, домотканая полосатая дорожка, отполированные тысячами локтей дубовые столы и дубовые лавки с мягкими подушками по периметру.
Администратор радушно приветствовал гостей.
— Господин Кузнецов, добро пожаловать в «Gasthof zum Adler». Как вы и бронировали, столик около камина ждет вас, — мужчина с бакенбардами указал рукой в глубину зала. — Пройдемте, пожалуйста, за мной.
Игорь Прокопьевич и без слов понимал, что место произвело впечатление. Он специально выбрал типичный немецкий гастхаус, хотел избежать универсального европейского стиля, который все больше входил в моду. Краем глаза резидент видел, как Савелий Петрович старается запомнить мельчайшие детали — скорее всего, рассчитывает воспроизвести увиденное дома, если появится такая возможность. «Все-таки наши комсомольцы жадные до жизни, до всего нового», — с одобрением подумал Кузнецов.
Геннадий Иванович делал вид, что ему вся эта экзотика абсолютно неинтересна, но и он был впечатлен. Кузнецов отметил, с каким выражением лица Шмаков приложил ладонь к подточенной временем и жучками дубовой панели. Его строгое лицо на мгновение посветлело и потеплело.
Анна Никаноровна явно переживала культурный шок от обилия красивых и дорогостоящих деталей. Игорь Прокопьевич вполне наглядно представил, как работает ее внутренняя электронно-вычислительная машинка.
— Прошу, товарищи, располагайтесь, — Истомин мягким жестом пригласил членов партийной комиссии занять места за столом. — Здесь подают отличный традиционный вестфальский ужин. Никаких излишеств, все очень достойно и, главное, вкусно.
Когда принесли меню, Истомин не сдержался и обратил внимание гостей на то, что в следующем году ресторану исполняется триста лет.
— Меню у них, конечно, на… на немецком, — проворчал Геннадий Иванович, брезгливо прикоснувшись указательным пальцем к тисненой кожаной папке. — Ты, Савелий, давай, переведи, чего тут у них попроще есть. Картошка с мясом имеется?
— Имеется, Геннадий Иванович, — университетских знаний немецкого Пуговкину хватило, чтобы быстро разобраться. — Вот, пожалуйста: тушеная свинина по-вестфальски с разварным картофелем и квашеной капустой.
— Традиционная немецкая крестьянская еда, — заметил Истомин.
— И что, они подают в ресторанах крестьянскую еду за такие деньги? — ужаснулась Бурая.
— Так, Анна Никаноровна, все от земли вышли: и мы, и они, и французы, и все остальные, — философски заметил Кузнецов.
Видно было, что Анне Никаноровне требовалось время, чтобы осмыслить услышанное.
— Вот, если хотите, можно заказать картофельные драники с тушеной капустой, — продолжал резидент.
— Ну, драники я и сама могу, если что…
— Тогда попробуйте рейнскую форель, не пожалеете, — подсказал Истомин.
— А я возьму себе драники, хочу, чтобы Анна Никаноровна попробовала кусочек и сравнила, похожи ли они на наши, — сделал свой выбор Кузнецов. — А вы, Савелий Петрович?
Савелий Петрович Пуговкин замялся на долю секунды. Его комсомольский азарт и тайное желание приобщиться к неизведанному требовали заказать что-то подчеркнуто сложное, такое, чего точно не подавали в столовой ЦК. Он быстро пробежал глазами по готическому шрифту немецкого меню.
— А я, пожалуй, рискну, — с легким щегольством произнес Пуговкин, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. — Возьму Westfälischer Pfefferpotthast.