Шмаков рассудительно молчал, методично пережевывая вестфальскую свинину. Было видно, что аргументы Кузнецова, подкрепленные железными фактами с Лубянки, заставили старого аппаратного хищника призадуматься. Рубить с плеча становилось все опаснее — можно было ненароком и самому попасть под раздачу.
Игорь Прокопьевич решил закрепить успех и передал Шмакову рыжий конверт.
— Что здесь? — Геннадий Иванович с тревогой посмотрел на резидента.
Шмакова не оставляло предчувствие, что, открыв конверт, он уже не сможет открутить назад, и получится, как со спальней. Но и разумной причины, чтобы соскочить, у него не было. Если Кузнецов с Истоминым еще могут промолчать, то этот новоиспеченный Пуговкин, к гадалке не ходи, доложит на Старую площадь. И товарищи потом, не со зла, конечно, но при каждом удобном случае будут бросать как бы мимоходом: «Шмаков? А, это тот, который резинового члена испугался!»
Геннадий Иванович решительно вскрыл конверт. Там была небольшая, но очень убедительная стопка фотографий. Вот Марфа Григорьевна около секс-шопа. «Надо же, придумали — магазин гигиены брака», — подумал он. Вот она около кассы, оплачивает товар, а вот уже дома — выдает комитетским свои экзотические покупки.
— Марфа Григорьевна по рекомендации партийных органов руководила посольским женсоветом, — продолжал Игорь Прокопьевич. — Многим ее идеологическая бдительность стоила и работы в посольстве, и карьеры. Наверное, стоило бы перепроверить персональное дело каждого и там, где имело место злоупотребление, восстановить справедливость. Преданные члены партии не должны страдать из-за вредительства.
Геннадий Иванович промычал что-то невразумительное. Обстоятельства, которые открылись перед ним сейчас, несколько меняли общую картину, а поставленную перед ним задачу делали более сложной. Обычно решительному и не склонному к сантиментам и никому не нужным колебаниям, ему вдруг захотелось самоустраниться.
Распрощавшись с Нойером, Стрелец решил пройтись до дома пешком. Слишком многое было поставлено на карту, адреналин в крови зашкаливал, и советник не хотел тащить все это напряжение домой. Ни Альбина, ни Танюша не заслужили такого к себе отношения.
Теплый июньский вечер радовал и способствовал поставленной цели — остудить голову после напряженного разговора. Прохожих на улице в такой час было немного, в основном влюбленные парочки да хозяева домашних псов, выводившие своих питомцев на прогулку после работы. Немцы вообще очень любили собак, а некоторые с помощью четвероногих товарищей даже успешно устраивали свою личную жизнь.
Насчет последнего Стрелец не был уверен до конца, но совершенно точно знал, что друзей таким способом можно найти наверняка. Собачников объединял общий интерес и сильнейшая кастовая солидарность. Он и сам иногда думал, что когда-нибудь, возможно, и сам заведет пса. Какую-нибудь таксу или терьера, но точно не пуделя. Несмотря на то, что эта порода считалась одной из умнейших на планете, у Стрельца она стойко ассоциировалась с чем-то цирковым и несерьезным, совершенно не подходящим для кадрового дипломата.
За подобными наблюдениями и размышлениями он и не заметил, как добрался до дома. В комнате дочки горел свет. Значит, не спит, ждет папу. Стрелец быстро поднялся на небольшом лифте на третий этаж и открыл дверь. Танюшка с разбегу кинулась ему на шею, словно действительно прождала в коридоре целый вечер. Советник крепко прижал к себе девочку.
Альбина, судя по всему, смотрела телевизор. Услышав шум, она тоже выскочила в прихожую.
— Ну, наконец-то! Я уже и не знала, что думать! — воскликнула она, всплеснув руками.
— Да ладно, милая, обычная посольская рутина, — попытался он успокоить жену.
— Как же, рутина⁈ Так я тебе и поверила!
— Папочка, к вам какие-то злые дяди приехали? — ни с того ни с сего огорошила его Танюша.
— Таточка, с чего ты это взяла? — Стрелец удивленно наклонился к дочке.
— Так Серафима Павловна сегодня маме по секрету сказала…
— Да, Татка, в разведку с тобой идти — себе дороже, — рассмеялась Альбина, качая головой. — Ладно, шпионка, марш в кровать, папе отдохнуть надо. Костя, ты голодный?
— Пожалуй, я бы перекусил.
Отправив засыпающую Танюшку в детскую и дождавшись, пока закроется дверь, они перешли на кухню. Альбина достала из холодильника картофельный салат и разогрела шницель из индейки.
— Божественно! — не уставал повторять Стрелец. Только сейчас он понял, насколько сильно проголодался.