Эти слова Басова не выходили из головы. Журналист прекрасно понимал, о ком шла речь. В конце концов, он и сам в недавнем прошлом остался жив во многом благодаря тому, что советник решил подстраховать его ученицу — молодую журналистку Агнету Дорст. Если бы не Константин, киллер Вольфа, скорее всего, не оставил бы ни единого шанса ни ему, ни Агнете.
Разрядка, как ее называли в Кремле, и новая восточная политика, как говорили в Бонне, не устраивала не только Вашингтон, Париж или Лондон — они противоречили интересам Восточного Берлина. В руководстве СЕПГ сидели далеко не наивные мальчики. Там прекрасно понимали, что при подобном развитии событий рано или поздно — как бы это фантастично ни звучало сегодня, — произойдет поглощение. И теперь уже совершенно очевидно: оно будет в пользу Бонна. Именно из этих страхов родилась и вербовка Ледниковых, и их размен, и последовавшая за этим попытка разогнать советское посольство в Бонне. Допустить этого было нельзя ни в коем случае.
Нойер вернулся к столу и взял перьевую ручку. Ему нужно было выстроить текст так, чтобы он не выглядел банальным сливом секретной информации. Это должен был быть глубокий аналитический материал, подводящий читателя к единственно верному выводу: альтернативы советско-германскому союзу нет, а те, кто пытается его сорвать, — предатели национальных интересов. Это была ходьба по лезвию бритвы. Ошибка в одном слове, слишком явный намек на источник — и Басова завтра же отзовут в Москву, со всеми вытекающими последствиями.
Он начал медленно переписывать второй абзац, тщательно взвешивая каждое предложение.
«Сегодня, когда дым прежних сражений окончательно рассеялся, перед нашими странами встает выбор: оставаться заложниками старых догм или заглянуть в будущее. Новый курс — это не конъюнктурное соглашение двух слабых игроков, ищущих передышки. Это взвешенный шаг двух зрелых государств, которые не только осознали выгоды экономического и геополитического взаимодействия, но и заложили основы стабильности на всем евразийском пространстве».
Нойер перечитал написанное. Звучало неплохо, в меру академично, но достаточно твердо. Стиль солидной аналитики должен был послужить защитной броней для тех взрывных фактов, которые он собирался аккуратно вплести дальше. Ему нужно было показать, что любые попытки торпедировать это сближение — будь то интриги из-за океана или подрывные акции соседей по соцлагерю — бьют в первую очередь по будущему самой Европы.
Внезапно в тишине номера раздался резкий, неприятный звук телефонного звонка. Нойер вздрогнул. Ручка дернулась, оставив на полях жирную чернильную кляксу. Он замер, прислушиваясь. Начало седьмого. Звонки в такое время обычно не сулили ничего хорошего.
Журналист нехотя поднялся, аккуратно прикрыл исписанные страницы чистым листом бумаги и подошел к тумбочке у кровати. Сняв тяжелую трубку, он осторожно произнес:
— Слушаю, Нойер.
— Фридрих? Слава Богу, ты у себя, — раздался в трубке знакомый, слегка простуженный голос главреда Вальтера Айзенберга. Вальтер звучал оживленно, в нем чувствовался азарт настоящего газетчика.
— Ты один?
— Странный вопрос!
— Слушай меня внимательно, — прохрипел в трубку Айзенберг. — Вчера в Бонн прибыла партийная комиссия из Москвы. Цель — Истомин. Нам нужен материал. Срочно, в ближайший номер!
— Вот как? — Нойер не смог сдержать победной улыбки. Это была настоящая удача.
У журналиста даже перехватило дыхание от подобного стечения обстоятельств. Еще полчаса назад он прикидывал, как будет пробиваться сквозь традиционную осторожность руководства, чтобы опубликовать свой сенсационный материал. Теперь же ситуация перевернулась самым радикальным образом: редакция сама требовала от него статью, и ему оставалось только воспользоваться предложением Айзенберга. «На ловца и зверь бежит», — обрадовался Нойер. Подобный расклад был ему совершенно на руку.
— Из ведомства канцлера мне шепнули, что готовится полная зачистка и смена всего штата советского посольства, — продолжал Вальтер. — Говорят, на смену пришлют политических назначенцев.
— Это плохая новость, — заметил Нойер.
— Дружище, это еще не все, — заговорщицки произнес Айзенберг. — До меня дошли неподтвержденные, но очень убедительные слухи: арестованы Ледниковы. Понимаешь, что это значит? Фридрих, мне нужна от тебя сильная, хлесткая статья на эту тему. Читатели должны знать, куда катится германо-советский диалог. Сможешь дать к полудню?
— Постараюсь, — неопределенно ответил журналист. — Но мне нужно проверить факты. Все будет зависеть от того, что скажет пресс-атташе русских. Если начнет увиливать, придется искать дополнительные источники. А это все время. Сам понимаешь, писать на подобные темы без основательной подготовки — слишком рискованная затея. Кстати, а кто именно из Шаумбурга нашептал тебе эту новость?