Глава 9
УДИВИТЕЛЬНОЕ ВЕЗЕНИЕ
Капитан Осокина прервала в высшей степени интересную беседу, которая происходила во внутреннем дворике советского посольства. Когда сотрудница резидентуры появилась в поле зрения советника, на ней, что называется, лица не было.
— Товарищ Кузнецов, разрешите обратиться? — голос офицера предательски дрогнул.
— Осокина, я занят. Если нет ничего срочного, подойдите позже, — не став выслушивать, оборвал ее резидент.
— Игорь Прокопьевич, простите, у нас ЧП!
— Какое такое ЧП? — требовательно поинтересовался Шмаков.
Осокина нерешительно посмотрела на резидента. При обычных обстоятельствах он продолжил бы разговор тет-а-тет, но в этот раз решил поступить иначе. Игорь Прокопьевич едва заметно кивнул головой.
— Угон! — полушепотом, оглядываясь по сторонам, произнесла Осокина.
— Что там у вас — посольскую «Волгу» из-под окон Истомина сперли или «Чайку» из гаража свистнули? — неприятно усмехнулся Шмаков. — Вот теперь Анне Никаноровне будет о чем отчитаться.
— Это не совсем у нас, — четко произнесла капитан, указывая большим пальцем куда-то за спину.
— Куда это вы пальцем тычете, девушка? — продолжал давить Геннадий Иванович.
— Товарищ Кузнецов, — не обращая внимания на партийного чиновника, уточнила Осокина. — Некоторое время назад с аэродрома в Гроссенхайне был угнан истребитель.
Слова Осокиной произвели эффект разорвавшейся бомбы. В один момент всем стало не до шуток.
— Истребитель? — Шмаков как-то по-детски развел руками.
— Да, истребитель-бомбардировщик, — подтвердила Осокина. — Су-7БМ, если уж совсем точно.
Басов и Кузнецов переглянулись.
— Повтори, — изменившимся голосом приказал Игорь Прокопьевич, делая шаг к капитану. — С какого аэродрома? Какой самолет? Кто угонщик? Куда полетел? К нам?
— Гроссенхайн, товарищ Кузнецов, — Осокина вытянулась в струну, стараясь, чтобы ее голос больше не дрожал. — Особый истребительный авиаполк ГСВГ. Угнан Су-7БМ. Около часа назад машина пересекла воздушную границу ФРГ. О личности угонщика особо ничего не известно. По слухам, какой-то техник.
— Кто? — удивился Кузнецов.
— Техник, товарищ полковник.
— Твою дивизию, — Шмаков тяжело со свистом выдохнул через плотно сжатые зубы.
Он нащупал в кармане пачку «Космоса», но пальцы не хотели слушаться.
— Ты знаешь, Игорь, что странно, — вмешался в разговор Стрелец. — Если уж перебежчик хотел попасть на Запад с каким-то политическим капиталом в руках, то почему не взлетел на машине нового поколения, а прихватил устаревший борт? Насколько я помню, это ведь самолет первого поколения наших сверхзвуковых истребителей. Едва ли его основные параметры сегодня здесь будут кому-то интересны.
Шмаков совершенно не понимал, куда клонит советник.
— Что вы хотите сказать? — не выдержал чиновник.
— Я хочу сказать, что для военно-технической разведки смысл от этого угона не самый большой, — продолжал Стрелец. — А вот тот факт, что он произошел вскоре после триумфального визита Леонида Ильича в Федеративную Республику, наводит на определенные размышления.
— И на какие же размышления он вас наводит, позвольте спросить, товарищ советник? — язвительно усмехнулся Шмаков.
— Да вот думаю, кому это выгодно… И для чего…
Шмаков на секунду перестал дышать. Формула «кому выгодно» не предвещала ничего хорошего. Он и сам любил применять ее в ходе своих зубодробительных проверок. Но сейчас, приложив ее к случившемуся, почувствовал, как внутри похолодело.
Молчавший до этого Кузнецов резко повернулся к советнику.
— Так ты говоришь — это диверсия? — спросил резидент.
— Я этого не сказал, слишком мало информации. Но в подобное стечение обстоятельств я верить не склонен, — ответил Стрелец.
— И ноги растут… — резидент не договорил, но Стрелец понял его с полуслова.
— Да, Игорь, Я думаю, что видавший виды Су-7БМ с техником за штурвалом — это исключительный медийный таран, — убедительно произнес советник. — Представляю завтрашние заголовки: «Советский летчик угнал самолет на Запад», «Из СССР бежит военная элита», «Кто стоит за угоном советского истребителя?», «Советские люди готовы на все ради свободы». Такими они будут везде: от Бонна до Вашингтона. И это тогда, когда Брежнев пакует чемоданы в США, а Брандт разворачивает новую восточную политику. А потом найдется горячая голова, которая спросит: «А если бы на борту была бомба?»