— Павел Петрович, ваше мнение? — Истомин обратился к военному атташе Астахову.
— Как вы понимаете, мое ведомство интересует прежде всего самолет. Понятно, что чем раньше мы получим то, что от него осталось, тем лучше, — ответил Астахов. — Успокаивает только, что это не самая новая модель, и наши ВВС пересаживаются на истребители нового поколения. Так что никаких последних секретов нашей военной авиапромышленности они там не найдут просто потому, что их там нет.
— Геннадий Иванович, а что думает партия? — поинтересовался у Шмакова посол.
Председатель партийной комиссии взял небольшую паузу. Отправляясь в заграничную командировку, он не думал, что придется столкнуться с кризисом такого масштаба. И Геннадию Ивановичу совершенно не хотелось брать на себя ответственность за решения, которые будут приняты по этому поводу. Но и уйти в тень тоже никак не выходило.
— Товарищи, — Геннадий Иванович оглядел присутствующих тяжелым взглядом. — Если бы мы были на партсобрании, я бы сказал, что надо любой ценой вернуть этого гада домой, где предать его справедливому и открытому суду, чтобы каждый советский гражданин знал, чем чреваты подобные… путешествия. Но из вашего, Алексей Федорович, кабинета ситуация выглядит несколько сложнее, что ли. В финале не все белое останется белым и наоборот, если я правильно понял.
— Это вы верно подметили, — произнес Истомин.
— Поэтому до того, как высказать свое мнение, я хотел бы послушать тех, кто лучше меня разбирается в этом вопросе. Также хотел бы уточнить: а что известно о самом Гордееве. Что говорит? Зачем он это сделал? Он ведь должен был как-то готовиться к этому перелету. Неужели в части никто ничего не замечал?
— Если позволите, — Кузнецов открыл подготовленную ему справку. — То, что нам известно на данный момент. Алексей Карпович Гордеев, двадцати трех лет, авиационный техник попросил политического убежища. После этого никого из нас к нему не допустят. Ранее ни в чем крамольном замешан не был, член ВЛКСМ, обладает фотографической памятью. Своим желанием бежать на Запад никогда не делился ни с кем из близкого окружения. По свидетельству сослуживцев, Гордеев до этого случая не управлял самолетом. Никаким. Не то что истребителем-бомбардировщиком.
— Такими темпами у нас скоро дети начнут угонять самолеты, — неосторожно заметил Шмаков.
— Не могу не поддержать вас, Геннадий Иванович, — Стрелец снова вступил в обсуждение. — Лично я сильно сомневаюсь в истории удачливого дурачка. Все-таки боевой истребитель, а не ковер-самолет. Он требует профессиональных навыков.
Серафима Павловна принесла свежий кофе. Советник распахнул окна: табачная душегубка начинала действовать на его когнитивные способности.
— Вот что, коллеги, хотела вам сказать, — Царева на секунду замялась у двери. — Перед входом дежурят журналисты, и их становится все больше и больше. Без ответов на свои вопросы они сегодня точно не уйдут.
— В таком случае им придется подождать, — спокойно заметил Истомин. — Давайте вернемся к теме. Павел Петрович, мог человек без подготовки справиться с подобной машиной?
— Нет, — категорично ответил Астахов.
— Пока это не точно, — произнес резидент, — но якобы он регулярно занимался на летном тренажере.
— Под руководством инструктора? — уточнил Астахов.
— Насколько я понял, самостоятельно, — ответил Игорь Прокопьевич. — Инструктор был его товарищем, а его помощь ограничивалась предоставлением доступа.
— Мне трудно оценить способности этого человека. Возможно, он действительно вундеркинд, который родился со штурвалом в руках, — усмехнулся Астахов. — Но насколько мне известно, первый полет для летчиков-курсантов — это серьезное испытание. Мало того, что он требует тщательной, пошаговой подготовки под руководством опытного наставника, так никто и никогда не выпустит курсанта без сопровождения с контрольно-диспетчерского пункта. Командир контролирует с земли и ведет командами каждое движение пилота. Не забывайте: это сверхзвуковой самолет, а не этажерка.
— Так он в конце концов и разбил эту машину, — развел руками Шмаков. — Так ведь получается…
— И при этом умудрился успешно катапультироваться, — подсказал Стрелец. — Удивительное везение!
В кабинете установилась тишина. Слышно было только, как позвякивают миниатюрные ложечки, которыми коллеги размешивали сахар в кофейных чашках. Технические детали были обсуждены, и наступил самый сложный этап — выработка окончательной позиции, которая, с одной стороны, спасет ситуацию, с другой — устроит всех.