— Да ну вас, товарищ Басов, к лешему, — Царева посмотрела на часы. — Через десять минут с вами будет разговаривать Леонид Ильич.
— Вот как! — Стрелец явно не ожидал такой скорости. — Вот тебе, Игорь, еще одно доказательство того, что мы на верном пути. Дождись меня, пожалуйста.
— Да уж кого мне еще ждать, если не тебя с информацией от первого лица…
Несмотря на то что по итогам визита Генерального секретаря в Бонн, советник получил прямой доступ к Леониду Ильичу в любое время суток, он не злоупотреблял этой привилегией. Стрелец рассматривал ее, как последний аргумент в борьбе с бюрократическими препонами и ведомственным эгоизмом. Поэтому вызов на телефонный разговор со стороны Брежнева можно было расценивать как сигнал особой тревоги. Стрелец, конечно, не был на все сто процентов уверен в том, что именно станет предметом беседы, но готов был поспорить — перебежчик, вернее, те, кто стоит за ним.
— Константин Иванович, прошу вас, — Царева протянула ему трубку аппарата секретной правительственной связи и вышла из кабинета.
— Ну что, Костя, не ожидал? — в своей обычной манере, слегка в нос произнес Брежнев. — Не ожидал моего звонка?
— Здравствуйте, Леонид Ильич, — ответил Стрелец. — Ожидал, но надеялся, что обойдется.
— Умеешь ты ответить, — усмехнулся Генсек. — Значит, ничего тебе объяснять не надо?
— Судя по всему, нет. Насколько я понимаю, речь идет о заговоре.
— Верно, Костя. Речь идет о заговоре, — ответил Леонид Ильич.
— Что от меня требуется?
— Для начала выяснить, чьи уши торчат из-за спины этого летуна!
— Простите, могу я задать уточняющий вопрос? — осторожно поинтересовался Стрелец. — Выходит, вы тоже не знаете? Даже на уровне предположений?
— И Андропов не знает…
— Вот это номер, — не сдержался советник. — Простите.
— Да ладно, чего уж там! Ты еще мягко выразился. Пока мы не знаем, кто конкретно отправил парня в небо, надо действовать очень осторожно, — продолжал Генсек. — Вступать в схватку, не имея представления о возможностях врага, было бы крайне опрометчиво. Кстати, как там проверка? Слышал, председатель комиссии засветился в буржуазной прессе, — хохотнул Брежнев. — Твоих рук дело?
— Надо было быстро реагировать, — признался Стрелец. — А вообще, этот Шмаков мужик неплохой. Умный, во всяком случае.
— Умный — это хорошо, — заметил Генсек. — Привет ему передай. От меня. Лично. Ладно, Костя, удачи тебе.
— Леонид Ильич, по поводу стратегии с текущей ситуацией. Самолет достаем, перебежчика оставляем взамен на отказ от любых публичных выступлений.
— То есть гаденыша не отдадут⁈
— Не отдадут. Избиратели не поймут. Шума будет в разы больше, чем от просьбы о политическом убежище.
— Ладно, черт с ним. Главное выясни — кто! Информируй в любое время суток. Андрей Андреевич в курсе, — Брежнев повесил трубку.
Короткие гудки в аппарате правительственной связи вернули Стрельца в реальность боннского кабинета. Он аккуратно положил трубку на рычаг и выдохнул. Только что советник сделал большое дело: минуя долгую бюрократическую процедуру, получил одобрение первого лица на разработанный ранее в кабинете Истомина план действий. Это было отлично. Он не только сэкономил кучу времени, но и легитимизировал следующие шаги дипмиссии.
Признание Генсека в том, что даже Андропов не в курсе, прозвучало как гром среди ясного неба и заставило советника серьезно задуматься. Как можно было сплести заговор под самым носом КГБ и военной разведки, угнать самолет из крупнейшей боевой группы войск в мире и при этом не оставить никаких следов? Кроме, конечно, перебежчика, который пока остается недоступным для СССР. Полнейшая чертовщина получается.
«Надо договариваться с Нойером, надо просить его, чтобы взял меня или Игоря в качестве переводчика, и добиваться интервью с этим Гордеевым. Другого выхода у нас нет», — пришел к выводу советник. Но сначала требовалось получить санкцию Кузнецова. Теперь, когда Брежнев лично дал карт-бланш, правила игры изменились, и в том, что касалось журналиста, он точно сможет привлечь Игоря на свою сторону.
Советник вернулся в крыло резидентуры.
— Ну что, Игорь Прокопьевич, — прямо с порога негромко начал Стрелец, подняв указательный палец кверху. — От самого мы получили добро на операцию по выявлению заговорщиков, но не получили главного — информации. Если даже Андропов оказался совершенно не готов к подобному повороту событий, значит, мы столкнулись с чрезвычайно талантливым и наглым соперником.